Я научу тебя любить

А он такой горячий…

Каждый шаг в сторону отделенной прозрачной стеклянной стеной душевой давался Ане сложно, но она шла…

Остановилась за шаг до возвышения, почувствовала волнующий прострел, когда поймала быстрый мужской взгляд повернувшего на секунду голову Корнея…

— Заходи, чего встала? — еще один, когда он снова произнес… Кивнула, ступила на влажный кафель…

И снова ждала, что уж тут он точно сделает все сам… Но нет. Просто стоял. Просто позволял воде стекать по телу. Просто манил собой — силой, атлетичностью, воспоминаниями о том, как приятно его касаться…

И пусть Ане было одновременно стыдно и страшно, она сделала шаг к нему… Потом еще один… Остановилась за спиной… Коснулась ее сначала одним пальцем, скользнула вверх до лопатки… Потом уже четырьмя до плеча… По нему… И по второму тоже… Чувствуя напряжение под пальцами и трепет внутри…"

"Привстала на носочки, потянулась губами… К коже. Так, как он целует ее. Тоже сначала лопатка, потом носом по позвоночнику, выше… Снова губами… Позволяя рукам пройтись до предплечий, нырнуть под них, обнять поперек торса, прижаться своим телом к его…

Закрыть глаза, осознать, что вот оно — счастье. Оплетено ее руками.

Снова задрожать, когда мужские пальцы накрывает ее кисти, довольно настойчиво тянут одну из них вниз…

И Аня знает, что будет дальше. Одновременно хочет и боится. Глупо, конечно. Но она ведь так еще ни разу толком не коснулась… И сейчас… Опустилась на пятки, вжалась лбом в мужскую спину, не рискнула вновь открыть глаза, старалась дышать ровно, чувствуя… Одновременно жар. И твердость… И нежность.

И снова… Сначала одним пальцем, потом двумя, тремя… По длине…

— Сожми. Не бойся.

Дробный кивок в ответ на негромкое указание, с силой зажмуренные глаза… И попытка обхватить.

— Сильнее можно. Мне не больно.

Румянец, который он, слава богу, не видит… Закушенная от усердия губа, прилежное исполнение просьбы. Сильнее… И снова по длине.

Легкая улыбка, когда свободная мужская рука упирается в стену…

И новое движение — уже уверенней… Параллельно с невозможностью сдержать порыв — потереться лицом о лопатку. По-кошачьи… Так, будто сто лет не гладили… Осознавая, что чувствовать этот — особенный — жар и особенную твердость под пальцами почему-то безумно волнующе. Безумно ответственно. Безумно приятно. Будто знать, что человек, к которому ты жмешься, в твоей власти. Он и его удовольствие.

Не пугаться, когда Корней направляет… Без раздражения, без поучений, просто… Немного подсказывает, как можно еще. Сильней. Иначе. Более ощутимо…

И каждый раз, когда движения ее руки отзываются в нем, Ане все больше хочется улыбаться… А еще укусить. Что она и делает. Тоже, как каждая порядочная кошка, лишенная глажки. Прикусывает кожу на спине.