Я научу тебя любить

 — Когда понял, что Аня не рванула тут же набирать, поднял на девушку напротив взгляд, немного вздернул бровь…

Конечно же, видел, что Аня напряглась, что щеки немного порозовели, что глаза изо всех сил пытались «сбежать» из-под его прицела… И почему все это происходит — не мог не понимать. Но поблажек делать не собирался. Ей будет дискомфортно ровно до того момента, пока она все сама не объяснит бабушке. А пока…

— Да. Ты прав. Я…

Аня поставила чашку с шоколадом на стол, взяла в руки лежавший там телефон, собиралась встать, отойти к окну, сделать вид, что хочет совместить приятное с полезным — последить за взлетом самолетов и созвониться с ба, но…

— Тут звони. Я послушаю…

Высоцкий не дал. Снова пригвоздил к месту взглядом. Заставил замереть, покраснеть еще больше, вздохнуть…"

"— Ты хочешь слушать, как я буду врать? — и задать тихий правдивый вопрос…

— А ты собираешь врать? Зачем?

— Потому что… — Аня начала, и осеклась. В ее голове был миллион «потому что». Чтобы не волновать. Чтобы оградить. Чтобы защитить. Но Корней… Не воспримет ни одно. И будет прав. — Прости. Я не могу при тебе…

Аня произнесла, опуская взгляд, все же встала, все же отошла…

Знала, что Высоцкий смотрит вслед. Его взгляд практически прожигал спину по ощущениям… Но это было все равно лучше, чем ударяться в ложь при нем. А сказать бабушке все начистоту именно сейчас она все же была не готова. Глупо, но так…

Прислонившись плечом к стеклу, глядя на очередной самолет, Аня слушала гудки, строя ладно в голове… А когда услышала в трубке любимый голос — растерялась.

— Алло, ба… — произнесла, как самой показалось, испуганно, прокашлялась…

— Алло, ребенок. Ты чего так рано? Суббота же…

Получила ответ встревоженным голосом, занервничала еще сильнее…

Чувствовала, что ладони намокли, но сдержалась — не потянулась к бокам джинсов. Потому что…Корней по-прежнему смотрел. И все прекрасно понимал.

— Ба… Тут такое дело… Ты не нервничай только, пожалуйста, но я… В Вену лечу…

В разговоре наступила ожидаемая пауза. Сердце Ани отбивало чечетку. В голове — сумбур мыслей…

— Когда летишь, Ань? — и бабушкин вопрос… До невозможности предсказуемый… И будто способный открыть ящик Пандоры.

— Через час…

Аня произнесла тихо, прижимаясь к стеклу уже виском. Скривилась, продолжая чувствовать сердечную чечетку… И чувствуя вину из-за того, что на том конце провода сейчас, наверное, такая же…

— В смысле? — но Зинаида находит в себе силы хотя бы вопрос задать…

— Не волнуйся, ба… Это просто спонтанно получилось… Я… По работе…

И пусть Аня знала, что не стоит сейчас смотреть на Корнея, но оглянулась.

Он, действительно, неотрывно следил за ней.