Я научу тебя любить

Но зачем?

Подошел к стойке, уперся в нее локтями, долго смотрел, прожигая, в лицо… Девочки, которая сейчас так стесняется… Так краснеет… Так нервничает… Отводя взгляд… И даже поверить сложно, что в ней сидит та жестокость, которая вылилась ему сегодня ночными горькими слезами.

— Ты смелая, да? Так почему сейчас-то з-з-заикаешься? — передразнил, не испытывая и намека на жалость. — Я же просил Аню не трогать. Я же тебя, блять, просил. Ты вообще понимаешь, с кем тягаешься? Думаешь, Самарский бросится защищать? Вот сейчас и проверим, Олеся. Или ты не этого добивалась? Просто поунижать хотела, да? В свое удовольствие? А теперь я тебя поунижаю. В свое. Ты знаешь, почему у тебя по жизни шансов нет и не было никогда? Со мной… Потому что у меня не встает на крыс. Дура.

Выплюнул, даже не насладился, просто констатировал, что сидевшая за стойкой девушка покраснела, что у нее сбилось дыхание… Расплачется сейчас, наверное. И точно на всю жизнь запомнит. На то и расчет.

Самарский был в кабинете. Очевидно, удивился, увидев Высоцкого.

Прошелся взглядом по Корнею, удивился еще сильнее…

— Привет, — следил за тем, как Высоцкий приближается. Думал, сядет. Думал, что-то скажет. Но нет.

Он остановился у стола, уперся в него руками. Несколько секунд просто смотрел над спинкой кресла Самарского в окно… Потом в лицо начальника.

— Ярослав… — никогда не обращался так. Пусть сам Самарский и не настаивал, но Корнею всегда было легче сохранять эту дистанцию длиной в отчество. Но сегодня… Не та просьба. И не то состояние.

— Что случилось? — вероятно, это было написано у Корнея на лице, потому что спокойное удивление Самарского сменилось тревожным. Он нахмурился, посмотрел на Высоцкого внимательней…

— Твоя дура-ассистентка буллит мою Аню.

— Твою Аню… — повторил, будто со скепсисом, опустил взгляд на сжатые в кулаки руки Корнея, которые тот по-хозяйски устроил на его столе… Потом снова в лицо. — Насколько я помню, твоя личная жизнь — не моя проблема. Что изменилось?

— Она не дает человеку жить. Просто потому, что Аня ей не нравится. Это, блять, не анонимки. Это, блять, не на меня…

— Успокойся, завелся чего?

— Она распускает слухи. Она пакостит. Она методично уничтожает мне человека. Понимаешь?

— Это их разборки, Корней, почему…

— Да не разборки это! Она ее убивает. Аня не в состоянии сопротивляться. Тебе все равно. Ты ее не знаешь…

— И знать не хочу.

— Да посрать. Я просто прошу. Уволь ее. Я никогда с таким не обращался. И больше не обращусь. Но ее надо уволить.

— Потому что так попросила твоя Аня? Теперь она у нас решает?

— Блять…

Корней не выдержал. Оттолкнулся от стола, отошел, выдохнул, проводя по волосам.

Хотел же ведь хладнокровно. Хотел. Просто расписать ситуацию без эмоций.