Я научу тебя любить

Знал просто, что вот сейчас, если посмотреть в лицо Корнея, на нем впервые за весь разговор, а скорее всего и за день, появится усмешка. Многозначительная и бессмысленная без словесной интерпретации…

— Спасибо вам, Ярослав Анатольевич.

После чего Высоцкий снова выпрямится, кивнет, резко вспоминая, что они вроде как на вы… зашагает к двери…

— Олесе скажи, чтобы зашла…

Ухмыльнется еще раз, дергая ручку на себя… Сделает несколько шагов к стойке, чувствуя самое настоящее удовольствие из-за того, как соплюха вздрагивает. Смотрит глубоко оскорбленным взглядом… Отводит его.

— К начальнику зайди. Ждет. Ему поплачешь. У меня другие слезы. Благодаря тебе.

Корней вышел, в кабинет уже не возвращался. Сразу к лифтам, на парковку, вновь домой. В тихую квартиру. В тихую же спальню. Туда, где Аня по-прежнему спит. Прямо в джинсах и пуловере лечь рядом. Прижать к себе. Спиной в грудь. Вдохнуть медовый запах волос. Почувствовать, как бьется сердце. Выдохнуть…

— Ты вернулся… Я сейчас… — прижать плотнее, когда попытается зачем-то куда-то рвануть.

— Не дергайся. Лежи просто. Успокоиться дай.

Почувствовать, что сначала она немного напрягается, а потом снова становится мягкой, тянется к руке, которая ощутимо прижимает ее тело к мужскому, проводит несколько раз, будто гладит, успокаивая…

— Не волнуйся. Я справлюсь… Я со всем справлюсь, правда. Сегодня лучше уже… Говорит… И что самое важное — сама же в это верит. Но он-то понимает…

— Не надо справляться, Аня. Просто не пугай меня так больше. Пожалуйста.

Глава 17

Весь день Аня и Корней провели в квартире.

Высоцкий предлагал отвезти Аню к бабушке, но девушка отказалась. Впрочем, как и от другого предложения — уехать куда-то уже вдвоем. Хотя бы на пару дней. Чтобы переключиться. Выпасть. А потом вернуться в обновленную реальность.

Но насколько бы заманчиво ни выглядела перспектива, Аня раз за разом мотала головой. Учебу никто не отменял, да и… Пусть в чем-то она пока слабачка, но в ответственности ей не отказать. Поэтому прятать голову в песок она не собиралась. Нужно было бы и дальше терпеть издевки — терпела бы. Сходила бы с ума, но тихонечко…

А теперь и это делать не придется.

Корней почти сразу сказал, что насчет Олеси она может больше не переживать, чем поверг Аню в ступор, но она быстро сопоставила. Покраснела, застыдилась, почти заново расплакалась, но взяла себя в руки. Шепнула: «спасибо и прости». Получила в ответ просто кивок. А дальше…

То ли завтракали, то ли уже обедали. Корней много говорил по телефону, Аня, лежа на диване, следила за тем, как он прошагивает по гостиной. Это почему-то действовало на нее успокаивающе. А еще заставляло щемиться сердцу. Потому что… Он ради нее, получается… Сам все выяснил. Сам все решил.