Те, кто уходит и те, кто остается

Я говорила «нет», он просил меня поклясться, я клялась, спрашивала, спал ли он с женой, он кричал «нет», я тоже просила его поклясться. За клятвой следовали другие клятвы и куча обещаний, в том числе самое торжественное: что я буду сидеть дома и мне можно будет позвонить. Ему хотелось, чтобы я ждала его звонков, поэтому, когда я уходила из дома (все же иногда мне надо было выскочить в магазин), он звонил и звонил в пустоту, пока я не вернусь, не брошу у порога девочек и сумки и, даже не закрыв входную дверь, не кинусь снимать трубку. «Я уж думал, ты никогда не ответишь, – говорил он с отчаянием и, сразу приободрившись, добавлял: – Я тогда так и звонил бы тебе вечно и полюбил бы телефонные гудки в пустоте – единственное, что мне от тебя осталось». Он снова вспоминал нашу ночь: а помнишь это, а помнишь то. Он перечислял, чем хочет заняться со мной, и не только в плане секса, говорил, что мечтает со мной гулять, путешествовать, ходить в кино, в ресторан, рассказывать мне о работе, которой занимается, слушать, как продвигаются дела с моей книгой. Я теряла контроль над собой, твердила: «Да, да, да, все, все, что угодно», кричала: «Мне придется уехать в отпуск, через неделю мы с девочками и Пьетро будем на море», – так, будто речь шла о депортации. «Элеонора едет на Капри через три дня, – отвечал он, – как только она уедет, я приеду к тебе во Флоренцию, хотя бы на час». Эльза смотрела на меня, спрашивала: «Мама, с кем ты там все время разговариваешь? Пойдем играть». Как-то раз Деде ответила ей: «Оставь маму в покое, она разговаривает со своим женихом».

Нино выехал ночью, во Флоренцию приехал в девять утра. Он набрал наш номер. Ему ответил Пьетро, и Нино положил трубку. Позвонил снова – я побежала к телефону. Он припарковался у нашего дома. «Спускайся». – «Не могу». – «Спускайся немедленно, а не то я поднимусь». До моего отъезда в Виареджо оставалось несколько дней, Пьетро уже был в отпуске. Я оставила с ним девочек, сказала, что мне срочно надо купить кое-что для моря, и побежала к Нино.

Напрасно мы решили увидеться. Желание не только не утихло, но вспыхнуло с новой силой и нахально выдвигало тысячи требований, настаивая на исполнении прямо сейчас, немедленно. На расстоянии, по телефону, мы на словах предавались будоражащим мечтам, но в то же время соблюдали приличия и сдерживались, но оказавшись рядом, в тесном автомобиле, в жуткой жаре, мы больше не могли противиться своему сумасшествию; оно обретало форму, срасталось с реальностью и требовало невозможного.

– Не возвращайся домой.

– А как же девочки? Пьетро?

Прежде чем вернуться в Неаполь, он сказал, что не знает, как проживет весь август, не видясь со мной. Мы прощались в отчаянии.