Танцы на стёклах

И от всей этой романтики мне стало как-то еще более горько. Все девочки любят красивые жесты, и я не исключение. Я была бы рада шарику от Джареда, или леденцу, который он купил мне в Диснейленде…

Бл**ь, представляю, как он сейчас злорадно улыбается. Наверное, и про первого парня у меня спросил, расстраиваясь только потому, что он — второй. Мои чувства его вряд ли заботили, раз он вообще посмел слегка обвинить меня в том, что я не ждала его-насильника два чертовых года…

— Мэл, ты делаешь поспешные выводы. Он президент компании! Ты представляешь СКОЛЬКО у него дел?! Каждая минутка расписана. Он еще, может быть, позвонит и обязательно тебе все объяснит, милая, — гладила меня Сэм, успокаивая, но я была настроена более, чем решительно.

— Ну, понимаешь, ни минутки…

— Сэм, человек находит время для всего, что он действительно хочет. Если Джаред за неделю ни разу не позвонил мне, то он не хотел мне звонить, не собирался мне звонить! Это просто… Так просто. Он же ест, ходит в душ. Мог бы просто позвонить за завтраком…

— Да я понимаю, Мэл. Просто хочу тебя успокоить, — с сожалением произносит Сэм, целуя меня в щеку.

А вот звонков от Томаса и Николаса было хоть отбавляй. Я не отвечала. Какая несправедливость. Ник, кстати, уволился из «L. Corp». Прекрасно понимая, что он сделал это не по своей воле, я еще больше возненавидела Саадата.

Лишил такого умного парня работы. Просто потому, что тот проявил заботу и внимание ко мне. К его игрушке, которую он трахнул и выбросил.

Это именно то, что сделал Джаред. Трахнул и стер из жизни.

Несмотря на всю боль в настоящем, я бы никогда не отказалась ни от единой секунды, проведенной рядом с Джаредом. Глупая…

Мы с Сэм уже почти спим, когда я слышу звонок телефона. Томас…, наверное.

Я беру телефон в руки, время час ночи. На экране светится имя «Джаред», и мое сердце стучит так, словно я снова падаю с башни ужаса.

Не брать? Не брать трубку? Так хочется ответить… но нет.

Но ничего не выходит. Я не могу просто притвориться, что ничего не чувствую, что не мечтаю взять чертов телефон, и молчать, как дура, просто слушать его голос.

Пять, семь, восемь пропущенных, а рука все больше чешется взять трубку. Черт.

— Возьми уже трубку, не упрямься. Может он хочет извиниться.

— Мне плевать, чего он хочет. Сэм! Если я прощу его, он подумает, что в порядке вещей — трахаться со мной, а потом забывать на неделю! Он обращается со мной, как с очередной… дыркой.

— Это так и есть. Я должна его проучить, даже если этот сукин сын звонит, чтобы извиниться.

Джаред звонит снова, и, собираясь с духом, я унимаю дрожь в руках и в голосе, и беру трубку:

— Лана, — выдыхает Джаред. Мурашки атакуют мое тело, слезы наворачиваются на глаза, но я держусь. Легче, потому что не вижу его.