Танцы на стёклах

Удаляю все фотографии Джареда с телефона, прекрасно зная, что они все равно сохранились на «облаке». К черту. Я удалю их и оттуда. Обязательно.

Хорошо, что я не успела отдать ему свое сердце. Только чуть-чуть. Отдала маленький кусочек, и теперь осталась черная, саднящая и кровоточащая дыра, которую не затянуть ничем… но оно может жить. Биться.

И будет биться для другого. Ты может этого и не заметишь, Джаред, и тебе будет плевать, но я не верю… что после всего, что ты сказал на яхте, ты будешь спокойно смотреть на то, как я счастлива с другим.

Я бы рискнула проверить. Все бы отдала за взгляд Джареда, который сейчас вижу у себя в отражении. Тоска и агония. Ломка. Хуже наркотической.

Из такого состояния меня выводит только Сэм, которая уже давно прилетела в Нью-Йорк. Как только она меня увидела, то сразу поняла: дело дрянь. Мы провели с ней вечер, обнимаясь на диване. Я плакала, рассказывая Сэм все, без самых дорогих и интимных подробностей. Сэм плакала вместе со мной, подбадривая и успокаивая. Кормила шоколадным мороженым из ведерка, а меня от него тошнило. Но я все равно ела, пытаясь охладить разрушительный пожар в душе.

У Сэм тоже слишком многое изменилось за это короткое время. Она приехала в Нью-Йорк, влюбленная в Августа, но… судьба распорядилась иначе. В первый же день, Мэтт Калиган нашел Саманту в офисе, и как только ее рабочее время закончилось, повел на «разборки». Сэм уверяла меня что сопротивлялась, пыхтела, плевалась, пыталась отбиться от решительного Калигана, но ничего не вышло. Он завязал ей глаза, и устроил романтический ужин в ресторане, где кушают в полной темноте. Бежать Сэм было некуда, и они поговорили. Сэм говорит, что до конца не простила его, но уверяет что его «извинения» были искренними и горячими.

Мэтт признался ей, что был полным идиотом, и после нее он больше не видит других девушек. А Джаред не такой. Он вообще не видит девушек.

Он видит телок. Сиськи. Тела. Задницы.

Одного, сука, такого неповторимого шейха, который и в нашей стране ведет себя, как будто он здесь главный.

Я знала, что поливаю его грязью в своих мыслях от злости. Что в любую секунду ругательства могут сменится жалобными всхлипами, которые услышит только Сэм:

— Я влюбилась, как дура, Сэм… он был таким невероятным. Таким романтичным, страстным, заботливым, ненасытным… мы с ума там сходили. Господи, почему он не звонит? Мне так больно. Я так хочу к нему. Просто… еще хотя бы один день. На той чертовой яхте, с которой я хотела бежать… он мне так нужен, Сэм. Но он не побежит… — нечленораздельно шептала я, пока Сэм сочувственно поджимала губы.

Мне было жаль, что я своими истериками омрачаю счастье Саманты, ее хорошее настроение, после примирения с Мэттом. Вся наша квартира была украшена шариками и цветами, которые прислал Калиган.