Танкист из штрафбата

Кружки медленно опустились обратно на стол, экипаж поднялся с мест.

– Здравствуйте, – сказал он, – позволите войти?

Татьяна Матвеевна поняла, что пришел начальник:

– Пожалуйста, проходьте, милости просим к столу.

Бражкин поблагодарил и сел вместе со всеми.

– А вот выпивать, товарищ лейтенант, вы не вовремя задумали. В любой момент могут дать команду на марш, а у вас личный состав – нетрезвый, – заметил он.

– Понял, – тут же отреагировал Иван, кивнул Сидорскому, тот виртуозно слил спирт из четырех кружек обратно во флягу, которая тут же, как у фокусника, исчезла из виду.

А Катя, молодчина, быстро наполнила кружки морковным чаем.

– Хороший тост сказал ты, Руслан, – произнесла с легкой укоризной в адрес Бражкина Татьяна Матвеевна. – И не выпить его нельзя! За то, чтобы вы побеждали в бою, за победу, дорогие вы мои! Как мы вас ждали…

С горечью шли эти слова, из глубины души. Она взяла кружку, встала, за ней поднялись и остальные.

От души чокнулись. Все краем глаза следили за хозяйкой. Она аккуратно, в один глоток выпила спирт, запила водой из чашки, так же незаметно появившейся рядом, как и исчезнувшая было фляга. Потом перевела дух и села, вслед за ней опустились на свои места танкисты и Катя.

Бражкин из вежливости взял кусочек хлеба и небольшую картофелину в мундире. Поблагодарил, встал из-за стола и, сославшись на дела, направился к выходу. Родин пошел проводить.

На улице Бражкин не преминул вставить, впрочем, без запала:

– Родин, ты в своем уме? Кто разрешал спиртягу жрать?

– Ну, это ж наркомовские, по капле, – сделав смущенное лицо, проговорил Иван.

– В армии без команды и бздеть нельзя!

– Есть, не бздеть без команды! – вытянулся Родин.

– Учить, что ли, тебя, дурня, что пьяному – первая пуля и первый снаряд.

– Понял, виноват, товарищ капитан.

Бражкин ушел, а Иван вернулся за стол с легкой усмешкой.

– Пронесло? – поинтересовался Сидорский.

Иван неопределенно махнул рукой, а Кирилл заговорщицки предложил:

– Может, еще нальем, он уже не придет?

– Я тебе сейчас налью сам знаешь куда, – ответил Иван беззлобно.

А Татьяна Матвеевна, заметно повеселев, задорно заметила:

– Эх, мужики, ну, не можете радоваться жизни без выпивки!

– Кто бы говорил, – пробурчал Кирилл.

Она встала, подошла к деревянному сундуку, достала завернутую в холстину гармонь и положила ее на стол.

– Это «ливенка», – сказала хозяйка, погладив гармонь, как живое существо. – Моему мужу Володе в 1914 году перед отправкой на фронт подарил его отец Афанасий Прокопьевич. Ее можно было купить за 22 рубля, а корова тогда стоила, между прочим, 24 рублика.