Танкист из штрафбата

– Вытащить их оттуда, товарищ генерал, все же распоряжение «первого». Может, успеем…

– Распоряжение, распоряжение… Это дела прокурорские, сам не знаешь, что ли? Ладно, отправлю своего порученца с бумагой. Как фамилии?

– Иван Родин, лейтенант, и рядовой Александр Деревянко.

– Так точно! Спасибо, Юрий Петрович!

Максимов не ответил, положил трубку. Именно по его предложению при разработке плана операции на овладение высотой 323,8 была определена отдельная армейская штрафная рота. И вот уже два часа штрафники при поддержке артиллерии безуспешно штурмовали ее. Доклады поступали каждые полчаса, и пока один неутешительней другого…

Бой угасал, как угасали, обрывались, уходя в мир иной, жизни бойцов штрафной роты.

Атака началась с обработки переднего края. За это время, пока взрывами вздымалась и крушилась каменистая земля вокруг ДОТов и окопов немцев, штрафники успели пройти не более ста метров.

Родин, как и все бойцы роты, стоял в окопе полного профиля и впервые видел картину боя не из танка, а воочию, во всех подробностях, как на макете, как на огромной живой карте, на которой происходила беспощадная смертельная игра. Рядом стоял верный Сашка Деревянко, «от меня ни шагу».

Шквал огня из всего, что стреляло, был настолько сильным, что бойцы залегли без команды.

– Во, подпустили ближе и вдарили со всех стволов, грамотно делают фрицы! – бросил в сторону Деревянко Родин.

Тут вновь артиллерийская батарея прошлась серией выстрелов по позициям немецкой обороны. Вдруг послышались разрозненные крики «ура», тут и там солдаты поднимались в рост, за первыми клич увлекал других…

Они прошли рубеж, где полег первый взвод, отправленный в разведку боем. Тела бойцов, застигнутые смертью, хранили в себе последний рывок перед невидимой чертой. Перебежками и ползком взвод продолжал штурм. Остатки кустарника на поле выкосило очередями, миномет методично выплевывал мины, вырывая из атакующих все новые жертвы. Семеро последних бойцов, уже не вставая, продолжали ползти под непрерывным огнем пулеметов. Но и на земле их доставали пули: замер один, другой, третий… Вскочили в едином порыве и тут же были сражены одной длинной очередью оставшиеся три штрафника.

А на исходном рубеже с горечью и болью смотрели, как последний боец роты все ближе и ближе подползал к ДОТу. Он полз тяжело, наверное, был ранен. Еще немного – и вот оно, расстояние для броска гранаты. Но другое оружие держал солдат для своего последнего боя – бутылку с зажигательной смесью. Он запалил «коктейль Молотова», рванулся к амбразуре. Пулемет огрызнулся очередью, одна из пуль разбила бутылку. Мгновение – и боец превратился в огненный факел. Он сделал еще несколько шагов и замертво упал возле самой амбразуры, уже не чувствуя боли.