Танкист из штрафбата

Встретились они после оглашения приговора возле машины, каждый с персональным конвойным, глянули друг на друга, без слов поняв, что ждет их одна судьбина-дубина, крепким ударом долбанувшая по их головам. Разговоры не дозволялись, молча заняли места, каждый в своем углу. Следом за ними в кузов залезли еще двое осужденных – мужчина лет пятидесяти и второй, помоложе, средних лет.

И затрясло Родина и Деревянко по дорогам и проселкам, выбоинам и канавам, воронкам и ухабам в сторону передовой. Два мешка пушечного мяса.

В сидячем положении особо много не разглядишь из-за борта. Иван и Саня видели одну картину: сожженные села, где на месте изб остались лишь почерневшие, некогда старательно беленые печи. От деревьев не осталось и следа, их поглотила прокатившаяся здесь не один раз война; лишь уцелевшая березовая роща на холме принарядилась прощальным золотом.

Навстречу им все чаще попадались грузовые машины с ранеными. Они провожали равнодушными взглядами полуторку с бойцами, которая тут же исчезнет из их памяти, потому что судьба дала им шанс уцелеть, а тех, кто двигался к передовой, ждало то, что они уже пережили…

Прежде чем стать командиром штрафной роты, капитан Зверев три месяца воевал в Сталинграде командиром стрелковой роты. В той страшной мясорубке, когда с обеих сторон за два-три дня исчезали целые полки, он выжил, может быть, потому, что дважды был ранен, второй раз – тяжело, и эти передышки в санчасти дали ему больше шансов уцелеть. Сколько раз полностью выкашивало личный состав в роте, подсчитать было невозможно, если даже жизнь взводного командира в бою была сутки-двое.

Как память о Сталинграде остались на груди орден Красного Знамени и, как следствие тяжелого ранения левой ноги, хромота. В госпитале, куда его привезли, он и в бреду продолжал командовать. Потом, когда очухался, ему рассказали об этих «атаках» медсестрички. А десятки полегших в беспрерывных атаках бойцов его роты до сих пор стоят перед глазами. Он смутно помнил их лица и фамилии, слишком много ребят прошло, слишком много…

Это назначение вызвало острую досаду. Он, конечно, понимал, что шансов вернуться в свой полк после лечения в госпитале мало. Но рассчитывал на очередную должностную ступень – начальника штаба батальона.

И вот теперь с затаенной болью сталинградских боев и жутких потерь он получил назначение на армейскую штрафную роту, как на хрен с хвостом и без приправы. Но на войне не рассуждают, «под козырек» – и бери хозяйство из спецконтингента. Да, здесь у командиров неплохие льготы, выслуга один месяц службы за шесть (в обычных строевых частях – месяц за три), денежное довольствие значительно выше, усиленный продовольственный аттестат.