Танкист из штрафбата

– Я буду ждать тебя, – сказала Ольга тихо, но Иван понял ее и отрицательно покачал головой. – Я буду ждать тебя… И дай бог тебе выжить, уцелеть и вернуться. Уцелеть и вернуться…

Ольга знала, что из штрафного батальона никто в бригаду не возвращался… «Оглянись, оглянись, пожалуйста, умоляю тебя…» – просила она, когда ребята стали удаляться.

И Ваня оглянулся, почувствовав ее мысли. Она обессиленно взмахнула рукой, будто подбитым крылом… Неужели это все, и она никогда уже больше его не увидит? Неужели их так ярко вспыхнувшая, трепетная, трогательно-чистая любовь сгорит в пламени войны, неужели Ваня найдет свою смерть в кровавой и безысходной атаке штрафников, и его растерзанное пулеметными очередями тело похоронщики опустят в безвестную братскую могилу?

Ольга ужаснулась этим мыслям. Нет, надо надеяться, верить и ждать. Как верили и ждали жены декабристов. «И я буду ждать и верить, как декабристка. Ведь должно же быть хоть немного справедливости в этом жестоком и несправедливом мире. Ведь должны же разобраться, есть же честные люди в этих трибуналах. Ну, какие Ваня и Саша предатели и изменники Родины!»

Гарнизонная гауптвахта, куда конвой привел арестантов и где завершилась первая часть этапа, представляла собой обыкновенную крестьянскую избу с наглухо заколоченными окнами и сараем-пристройкой с небольшим оконцем под самой крышей.

Родина, как офицера, определили в хате, а Деревянко посадили в сарай. Брякнули навесные замки, и узники остались один на один с темными стенами.

Родин сел на деревянный топчан, а Деревянко улегся на кучу соломы, подложив под голову скатанную шинель. Нет ничего хуже ожидания в темнице, когда время останавливается, и лишь по лучикам света, пробивающимся сквозь неровно прибитые доски на окнах, можно отличить утро от полудня и полдень от вечера.

Ольга стояла и смотрела вслед ребятам, пока они не исчезли из виду. «Вот и все», – подумала она.

Ольга вернулась в избу, Татьяна заметила на ее глазах слезы.

– Оля, ты что, плакала?

Ольга порывисто вздохнула, села на лавку, закрыла лицо руками, усилием воли сдержалась, чтоб не разрыдаться, встала, подошла к окну.

– Ребят сейчас наших повели под конвоем, Ивана и Сашу.

– Какой ужас… Значит, все так серьезно, – тихо сказала Таня.

– Нашли преступников, в самоволку сходили.

– Ты поменьше распространяйся, подруга, – посоветовала Татьяна. – Нас самих скоро вызовут на допрос. А там главное – молчи…

Так в ожидании вызова девчонки промаялись весь день до самого вечера. Начальник узла связи этой темы больше не касался, работа шла своим чередом: радиотелеграф обеспечивал информационный обмен – приказы и распоряжения поступали в штатном режиме.

Не вызвали в этот день на очередной допрос и арестантов.