Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Комната медленно погрузилась в объятия ночи. Тане почему-то не спалось, хотя за день она безумно устала. Она лежала, смотрела в белеющий потолок и перебирала разные темы для ночных размышлизмов.

«Хорошо Гробыне! Ей не надо каждую секунду подсказывать: «Обними меня!» Хотя нет, я к Ваньке несправедлива. Ванька сложный, а Гломов просто зоологический примитив. Жить с ним – тоска зеленая», – подумала Таня, невольно сравнивая Гломова с Валялкиным.

Спохватившись, что размышляет о вещах довольно скользких, Таня выбросила эти мысли из головы. Ее сознание захватила совсем уже случайная и побочная тема – карточная. Она стала думать, какой карте кто соответствует. Сарданапал, конечно, бубновый туз, Тарарах – король червовый. Медузия – пиковая дама, Зуби – крестовая, Поклеп – пиковый король… Ванька? Хм… Ванька – червовый валет. Пуппер – тоже валет, но бубновый. Бейбарсов – пиковый или крестовый. Но Бейбарсов уже не ее валет, а раз так, то прочь его из колоды!

Наконец все роли были распределены, и лишь она, Таня, осталась не у дел. Интересно, какая она дама? Нет, все-таки нечестно устроены карты. Мужчинам проще. Кто молод для туза или короля, тот валет. Было бы справедливо, появись, кроме дам, еще что-то… Скажем, принцессы или королевны. В иерархии карт их можно поместить между дамами и валетами. Она, Таня, была бы червовой королевной.

Спина затекала. То ли раскладушка попалась неудачная, то ли Таня просто успела отвыкнуть спать на раскладушке. Голова оказывалась то слишком низко, то слишком высоко. Ноги вообще не помещались и лежали на алюминиевом каркасе, который оказался еще и холодным. Нет, со склеповской раскладушкой явно было что-то не так. Похоже, в душе – если допустить, что у раскладушек есть подобие души – она завидовала прокрустову ложу и страстно хотела стяжать его лавры.

Поняв, что заснуть ей не удастся, Таня встала. Струны контрабаса, лежащего в углу, издали низкий грустный гул. Инструменту было одиноко в темноте. Таня подошла к контрабасу и, точно успокаивая зверя, подгладила его рукой по полировке. Контрабас затих. Перстень Феофила Гроттера что-то сонно пробормотал и выбросил слабую зеленую искру. Таня ожидала, что она погаснет, не прожив и двух секунд, как это обычно бывало с искрами, не подкрепленными заклинанием, но ошиблась.

Мерцая слабо, точно светлячок, искра зависла в воздухе, а затем медленно, толчками поплыла к камину. Затаив дыхание, Таня следила за ней. Скользнув в камин, искра остановилась в нерешительности, а затем, подхваченная сквозняком, взмыла вверх по дымоходу. Движимая любопытством, Таня заглянула в камин.

Дымоход смотрел темным провалом, с другой стороны которого едва-едва, шляпками серебряных гвоздей, поблескивали звезды. Искры уже не было видно.