Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Ты это видел? – едва отдышавшись, спросил Жора.

Гуня уважительно цыкнул зубом.

– Бодрый старичок! И ведь он даже пальцем тебя не тронул! Просто взглядом оттолкнул, – сказал он.

Приблизившись к Зербагану, Поклеп замер по стойке «смирно», вытянув руки, как бравый ефрейтор. Выпученные глазки подобострастно поедали начальство.

– И часто вы позволяете ученикам такие вещи? Время, насколько я понимаю, не детское! – спросил Зербаган, кивая в сторону, где, никого не замечая, корабельной сиреной визжала восторженная Дуся Пупсикова.

– Никак нет. Не позволяем. У нас все строго-с! – доложил Поклеп.

Опаленные брови Зербагана поползли на лоб.

– ?!

– А это не ученики-с. Это наши выпускники-с. Они, изволите видеть, пошумят и улетят-с, – доложил Поклеп.

«Не выдал!» – благодарно подумала Таня. Нет, все-таки Поклеп был не совсем пропащий.

Зербаган поморщился:

– От вас пахнет рыбой, уважаемый! Вы что, любите на ужин рыбу? – спросил он.

Поклеп с шумом сглотнул.

– Никак нет-с!

– Не на ужин, – пискляво наябедничал карлик и захихикал так, словно кто-то душил подушкой кота.

Это был фактически первый случай, когда Ягун услышал его голос. Демьян Горьянов, который имел привычку смеяться в самых неподходящих случаях, попытался заржать, но Гуня Гломов по сигналу Гробыни закупорил Демьяну рот бутербродом с колбасой.

– Чего лыбишься? Тридцать два – норма? Не надо мне зубы показывать, я не стоматолог, – сказал ему Гуня.

Горьянов замычал, отплевывая колбасу.

Искоса поглядывая на сумку на плече Валялкина, Зербаган быстро шел к выходу. Таня слышала, как на ходу он сердито говорит Поклепу:

– Имейте в виду, все попадет в отчет…

Завуч Тибидохса верноподданнически таращил глаза, однако заметно было, что он имеет в виду и Зербагана, и его заявление.

Ягун и Бейбарсов обменялись многозначительными взглядами. Глеб решительно оставил Зализину и, небрежно помахивая тросточкой, последовал за ревизором, держась на внушительном расстоянии. По его тонким губам бродила снисходительная улыбка. На Зербагана и карлика он если и поглядывал, то вскользь.

«Ничего себе! Следит, но так, будто делает Зербагану одолжение», – думал Ягун.

Таня же думала: «Все-таки хорошо, что Бейбарсов с нами. С ним надежно», – и испытывала легкое радостное смущение от этой мысли.

К ним подошел Ванька.

– Вы заметили, как Зербаган смотрел на мою сумку? Спорю, ночью он нападет на Тангро, – сказал он.

– Точно, мамочка моя бабуся! Разве мы не этого хотели? Я доволен, как папуас, добравшийся до бочки со сливочным маслом! – подтвердил Ягун, потирая ладони.

Играющий комментатор не преувеличивал. Он действительно сиял, как новенький пятак. Тане захотелось пригасить газовую конфорку его радости.