Там, за передним краем

Наоборот, под аккомпанемент переднего края солдат и спит лучше, и чувствует себя спокойней. И если внезапно наступит тишина, то это сразу настораживает: что случилось? Об опасности солдат-фронтовик не думает. Он ее не видит. Слышать слышит: свист пуль и осколков, вой снарядов, мин, бомб. Но это где-то, даже если и рядом. И каждый думает, что это не для него. А вот увидеть смертушку, да совсем рядом — далеко не всем доводилось. Потрясение на всю жизнь. Рассказывают: шел бой. Цепь наша залегла. Противник открыл огонь из орудий и минометов. Один из солдат вдруг ощутил: что-то грохнулось около него. Оглянулся — снаряд в землю врезался и дымит еще. «Все, конец», — подумал солдат… На теле его потом не нашли ни одной царапины: снаряд не взорвался. А сердце не выдержало…

Вадим и через день, и через месяц, задумавшись вот так, не раз видел рядом с собой раскрытую ладонь, а на ней гранату без спускового рычага…

Возвращаясь с обеда, младший сержант Лавров увидел на полянке, неподалеку от штабных землянок, большую группу людей. Подошел ближе. Все ясно: пополнение прибыло. Не ошиблась Ясюкевич. Среди прибывших без труда можно было различить тех, кто уже побывал в боях, и тех, кто впервые попал на фронт. Бывалые сами расспрашивали: нет ли у вас такого-то, а не попадал ли к вам из такого-то полка такой-то, кто командует разведчиками и как его увидеть, чтобы привет от друга передать, и т. д. и т. п. А новички держались кучкой. Они чутко прислушивались к громыхавшему почти рядом переднему краю. Друзей, знакомых не искали. Это к ним чаще подходили, спрашивали:

— Земляки есть? Кто из Костромы?

— Москвичи есть? Подходи с «сидором», обнимать буду.

Находились земляки. Радовались встрече. Ведь земляка повидать — все равно, что на родине побывать. «Из какого района? А село?» Расспросы, расспросы. Один надеется что-нибудь узнать о родных, близких, другой — тут, на фронте, услышать «самый главный» совет: и как в бою себя вести, и как жизнь свою сберечь и в то же время врагов истребить побольше…

Наверное, природой уж так определено, что молодое, неокрепшее всегда жмется к тому, что сильнее, опытнее. Командование учитывало это, и при формировании подразделений всегда получалось так, что рядом с необстрелянным юнцом непременно оказывался видавший виды солдат, который учил его разным фронтовым премудростям. И с каким обожанием, с какой теплотой вспоминали потом бойцы о своих наставниках, «ангелах-хранителях»! На этот счет Лавров хорошо запомнил рассказ сержанта Муравьева о первых днях своего пребывания на фронте, который он поведал как-то своим хлопцам-разведчикам.

— В Прибалтику я попал, — говорил он, — в апреле сорок четвертого. Расположились в лесу. Холодно было. Снег хоть и сошел, но не везде. Стали мы готовить себе жилище.