Особый талант

Это тебе только сейчас так кажется. Ты домой сходи, успокойся, подумай. А как решишь, так мы и встретимся.

— Ну когда… Вот пройдут праздники, и сразу. Мы тебя найдем, не сомневайся.

— А что, если ты не тот, за кого себя выдаешь?

— Тот я, Митя, тот самый. Вот время у тебя есть — ты поспрашивай. Ну а пока прощай. Думай хорошенько. И жену береги.

Матвей посмотрел на него злыми глазами.

— Ты бы лучше жену мою не трогал, Иваныч. Я тебе не пацан какой. На понт меня не возьмешь.

— Да кто ее трогал? Что ты!

— И еще. Захочешь снова со мной встретиться — звони. Телефон-то, поди, знаешь? Если еще так подкрадываться кто-то будет, то пускай сразу себе заказывает поминки.

Матвей не хотел, чтобы последнее слово оставалось за этим уркой, который прикидывался старичком-добрячком. Поэтому он приблизил к нему свое лицо и, глядя в сузившиеся зрачки, спросил:

— А ты хотел, чтобы был холодный?

Встал и, посвистев пуделю, пошел из парка.

От хорошего настроения не осталось и следа. Этот разговор его очень обеспокоил. Это был уже не звоночек, а тревожный набат. Где-то они прокололись. И сильно прокололись, если урки на него вышли. И ведь Муха прямо сказал, что это он, Матвей, провел операцию по обеднению префекта. Откуда он мог узнать? Непонятно. То, что предложили отстегивать в воровской общак, тоже не приносило радости, но было уже вторичным, потому что если эти его вычислили, то уж милиция может это сделать и подавно.

По возвращении домой его первым желанием было позвонить Пашкову. В конце концов это он у них мозговой центр, вот пусть и думает. Но сдержался. Плотно поел, покормил пуделя и сделал то, что планировал до встречи в парке, — отправился по магазинам. Накупил кучу еды, не получая от процесса никакого удовольствия и цепко посматривая по сторонам — нет ли «хвоста». Но, как ни присматривался, ничего заметить не смог. Он прекрасно знал, что при умело организованной слежке заметить ее невозможно. А может, и правда за ним никто не следил. Тем более что большого смысла не было. Разговор состоялся, и ему дали время посовещаться и обсудить предложение.

Объехав несколько магазинов, он с уличного телефона-автомата позвонил Пашкову и поехал к нему домой.

— Нас берут за жабры, — сказал Пашков, когда Матвей пересказал ему состоявшийся пару часов назад разговор.

— В принципе можно договориться.

— Как это? Поделиться с ними? И тем самым подписаться, что это наших рук дело? А точнее, твоих. Потому что он говорил с тобой так, как будто ты действуешь самостоятельно.

— В каком-то смысле так оно и есть.

— Не смеши меня. Или ты хочешь примкнуть к ним?

— Да на бок они мне не упали! Не велика радость от такого примыкания. Мне и так не жмет, без них.

— Вот именно! Ну ладно, от них мы сможем отбояриться.

— Пока не знаю, но это детали.