Особый талант

Больше меня волнует другое. Как они узнали?

— Сам ломаю голову над этим.

— Давай подумаем. Лично я никому не говорил, а те люди, которые помогали мне с информацией, вряд ли могли бы из отдельных кусков, которые они сами и поставляли, сделать правильный вывод. И кроме того, сомнительно, чтобы кто-то из них имел контакты с твоими знакомыми.

— Ну ты скажешь тоже — знакомыми!

— Ты, я полагаю, тоже никому на стороне не хвалился.

— В этом мы с тобой придерживаемся одной точки зрения. Тогда остаются твои люди. Те, которые были с тобой на деле.

— Да ты что говоришь-то? Соображаешь? Это мои парни, сто раз проверенные. Да и зачем им трепаться-то! Мы же с ними одной ниточкой повязаны. Случись чего со мной — им лучше не будет.

— Кто-то из них, возможно, считает иначе. Иного вывода я сделать не могу. Впрочем, у тебя могут быть другие соображения. Тогда поделись.

— Поделился бы, если бы было чем.

— Тогда давай думать вместе. Давай разберем каждого по косточкам, кто и что из себя представляет. Сколько их с тобой было? Четверо?

— Четверо… Слушай, лучше я сам разберусь. Покумекую денек-другой, потом соберу всех и разберусь. Местечко у меня есть одно такое… Уютное. В случае чего никто и ничего.

— Да? Ну давай! Рискни. Только как ты это себе представляешь? Давайте, мол, ребята, на чистоту? Может быть, еще и на Библии попросишь поклясться?

— Слушай! Кончай, а? — начал яриться Матвей. — Тоже мне умник нашелся. Шерлок Холмс, да? Или этот… Как его?

— Да чего давать? Сказал, сам разберусь!

— Ты меня еще забыл мудаком назвать.

— При чем тут это? — поморщился Матвей.

— А при том! При том, что разобраться со своими так же сложно, как со своей женой! — Пашков с силой провел рукой по лицу. Озвученной аналогией он остался недоволен. — Кончаем лаяться. Мы с тобой не дети. Если вы мне не так, то я какать не буду! — сказал он дурным голосом.

Матвей секунду смотрел на него, а потом громко рассмеялся, запрокидывая голову назад.

— Не буду… — сквозь смех говорил он. — Ну а как… Как… Если приспичит?

— Лопнет. И всех дерьмом запачкает.

Матвей сломался, складываясь пополам. Он сполз с кресла, не в силах справиться с приступом смеха. По щекам катились слезы, и он держался руками за живот, мышцы которого конвульсивно напрягались, вызывая болезненные ощущения. Наконец он справился с приступом смеха и, вытирая глаза и все еще продолжая подергиваться лицом, сказал, вздрагивая голосом:

— Короче… Блин! Всех дерьмом! Я тебе ну, честное пионерское! За неделю найду козла. Если он есть.

— Не найдешь, — серьезно сказал Пашков.

И тут Пашков сделал то, чего делать ему очень не хотелось. Но ситуация была такой, что деваться некуда. Рано или поздно это пришлось бы сделать. Или заканчивать отношения с Матвеем. То есть рвать их.