Семеро Тайных

Заколебавшись, не погубить бы Змея, он застыл неподвижно, а Змей, которому дали свободу выбора, понесся как ящерица, виляя не только хвостом, но и всем телом, проскользнул между острыми пеньками, бухнулся в тучу пепла, побежал, почти ослепленный тучей золы.

Олег скрепя сердце выждал, когда чудовище бухнется брюхом оземь, слез по чешуйкам, чувствуя, что теперь до конца жизни не отмоется от въевшегося пепла и запаха гари."

"Воздух был еще теплый, от земли поднималось тепло. Обгорелые стволы еще хранили багровые угли, готовые разгореться при сильном ветре. Ноздри Олега уловили запах паленой плоти. Потянул носом снова, посмотрел по сторонам. Запах шел от огромной серой туши, что совсем недавно была изумрудно-зеленой, вымытой небесными дождями.

— Дурак, — сказал он с отвращением, — брюхо припалишь!

Серый неопрятный Змей приоткрыл один глаз, посмотрел с укором, всхрапнул и закрыл морду лапой.

— Да черт с тобой, — сказал Олег. — Твое толстое брюхо прижечь — не одно бревно спалить...

Он разделся, наскоро сложил одежду в мешок. Змей, чувствуя непривычное, убрал лапу и смотрел вытаращенным глазом на странную зубатую птицу, что неловко растопырила широкие кожистые крылья с острыми когтями, пыталась ухватить мешок зубами, потом просунула голову в лямку, подпрыгнула, разбежалась, снова подпрыгнула, крылья лупили по-воробьиному часто, наконец оторвалась от земли и пошла в сторону леса, медленно набирая высоту.

Змей вздохнул довольно, крылья медленно съехали со спины. Земля такая теплая, нежная, стоит поспать, переварить сытный обед, поваляться в пепле, чтобы повывести блох и прочую гадость.

Ремень тяжелого мешка пригибал голову, сам мешок бил по груди. Олег взмахивал крыльями без торопливости, осматривался, наконец додумался резко пойти вниз, встречный ветер закинул ремень выше, так лететь проще, и он растопырил крылья, уловив теплые потоки снизу, то ли от недавнего пожара, то ли где-то наверх прорвался подземный жар.

Вскоре лесистая земля пошла уступами. Холмы то пробовали выпрямиться в горы, то в бессилии опадали, как всходящее тесто, что теряет воздух. На виднокрае из холмистой зелени начали подниматься настоящие горы. Уже не зеленые, заросшие лесом, а круче, выше, лес уже не карабкался вверх, только кусты, а затем и те остановились, пропустив мхи и лишайники.

Трещины и провалы цвели красными и коричневыми пятнами. Из-за них поселяне начинают рассказывать о битвах горных великанов. Сами скалы красиво и грозно блистали красными жилками в граните, оранжевыми пятнами, черными уступами.