Семеро Тайных

хоть строгим, но справедливым, будет карать и миловать по закону, а если и не по закону, то по справедливости...

Он развернул коня, далеко на околице редким частоколом торчит гребень замученного Змея. Бока раздуваются мерно, уже отдышался, но не взлетает, все еще под его незримой дланью.

Вперед протолкался старик с длинной седой бородой, вскричал слезно:

— Спаситель!.. Кормилец! Ты что ж покидаешь так? А пир в твою честь?.. У нас хоть и бедно, но все вы-ставим на стол, ничего в подполах не утаим!.. А девок наших тебе на потеху?

Олег поморщился:

— Я ж не грабить явился.

— Да это не только для тебя, — объяснил старик поспешно. — У нас столько молодых мужиков погибло, столько детишек померло... И зима была суровой, весна голодной, а потом болезня злая половину села выкосила... От тебя же такое крепкое племя пойдет... вон ты какой!.. что мы оживем, оживем!

Второй сказал с надеждой:

— И рашкинцы притихнут..."

"Старик подхватил радостно:

— Да что рашкинцы, на сто верст все племена нас стороной обходить будут! А наши парни станут девок умыкать отовсюду, вот и взвеселится наша земля, расцветет, пойдет песнями!

Сдаваясь, Олег указал на околицу села:

— Там мой... э-э... мое... Словом, пару коров пригоните. Оголодал, пока летели.

Мужики со страхом косились на громаднейшего Змея. Один сказал просительно:

— Не сочти за обиду, но ты уж сам, ладно?.. Мы подгоним коров, а ты уж ему сам. Мы ж их только в небе видели, да кобзари о них думы рассказывают. А вот так близко... У нас и так ноги трясутся.

— Выбирайте коров, — согласился Олег.

— Уж не обессудь, — повторил старик. — Слыханное ли дело, чтобы на Змее ездили, как на лошади! Скажи кому, засмеют. И кобзари петь не станут, не поверят. Так что мы коровенок подгоним к этому месту, а дальше у нас храбрых не отыщется, прости. Не витязи мы, халупники.

Глава 28

Ночь прошла в сладком угаре, но к утру он едва сдерживал злость, глядя на спелых девок, что приводили ему как телок на случку к племенному бычку. Пугливые, покорные, они одинаково покорно раздевались, смотрели влажными добрыми глазами, теплые и сочные, вскрикивали, закусывали губы, улыбались сквозь слезы, а он с тоской смотрел на полоску рассвета, к счастью, не зима, ночи короче воробьиного носа... хотя сейчас уже так не кажется.

Разложив его на медвежьих шкурах, голые девки разминали ему плечи, спину, гоняли кровь по тяжелым группам мышц, в комнате пахло кисло-сладким, из соседней комнаты потек возбуждающий запах мяса. От усталости, даже не мышечной, а черт знает какой, что все вот так наперекосяк, что куда бы ни пошел, обязательно получает по ушам, всплыла трусливенькая мысль...

А что, если вот так и остаться? Все девки племени — его жены. По крайней мере, может отобрать себе лучших, а что поплоше — оставить другим парням.