Семеро Тайных

"

"Исподволь в теле возникла боль, прошлась волной, но не исчезла, осталась. Следом накатила вторая волна. Он услышал свой стон, плотнее сжал губы. Третья волна заставила скрючиться, будто получил удар копытом в живот. Боль росла, свирепела, начала терзать внутренности. Он почти видел, как почернела печень, начала лопаться, брызнули струйки крови...

В глазах потемнело, потом залило красным. Он боялся, что лопнут глаза, такое лечить не умеет, а слепцу остаться одному в горах... Четвертый приступ боли заставил бесстыдно закричать, заплакать, он почувствовал сильный удар, щекой ощутил холодное и шероховатое, явно упал и катается по камням, но боль все злее, уже заныли кости головы, а зубы раскалились и ноют так остро, что плакал навзрыд и пытался отыскать в голове заклятие, чтобы все это остановить, закончить, отступить, не надо ему никакой древней воды...

А когда он отыскал это заклятие, разом возвращающее его к началу, он закричал как смертельно раненный зверь и выкрикнул Слово еще раз. Горы дрогнули, раздался оглушающий грохот, словно рушился весь мир, земля под ним заколебалась, и он провалился в черное забытье.

Очнулся от дикой рези в глазах. Во рту было сухо и горько, а когда попробовал подвигать тяжелым, как колода, языком, ощутил соленые комья. В голове били молоты, он чувствовал себя размазанным по всем Бескидам. Из последних сил прошептал Слово Лечения, переждал волну тошноты. По телу прошла слабая дрожь. В сумеречном сознании ощутил с ужасом, что истратился весь.

Второй раз очнулся от холода. Вокруг было черно, а когда решился приоткрыть глаз, рядом отсвечивала лунными бликами каменная плита. Воздух был холодный, но с оттенком странной гари, словно запахи горящей земли пробились из дальних глубин.

В голове пульсировала боль, тело задубело. Он старался не потерять сознания и рассудка, мысленно повторил Словцо Лечения, тело как в огне, с трудом пошевелил губами, повторил... Чуть затихло. Совсем малость, но он сумел вздохнуть, ощутил, что у него есть грудь, там теплится жизнь, полежал недвижимо еще, истратил накопившиеся капли мощи на себя, в глазах прояснилось, а боль перестала пожирать целиком, а только кусала за печень и внутренности.

Уже занимался рассвет, на востоке серая полоска стала ярче, заалела. Привыкшие к темноте глаза наконец узрели длинную узкую щель, что как исполинским мечом расколола гору надвое. Щель заполнена тьмой доверху, из этой бездны поднимается дрожащий воздух, наполненный странным животным теплом, словно там совсем близко спят огромные звери.

Он подполз к краю, глаза безуспешно пытались проникнуть взглядом в черноту. Когда в небе зажглись облака, он уже заглушил боль. Хотя руки и ноги дрожали от слабости, перевалился через край, медленно начал ощупывать ногами выступы.