Тайна затонувшего конвоя

Наконец, она справилась с дверью, исчезла в недрах помещения и громко хлопнула ею.

Звука запираемого замка Андрей не услышал. Он вернулся на лестничную площадку, вдумчиво покурил.

Снизу доносился сварливый голос Чеплыги — он кого-то распекал. Слова отражались от стен, дробились, превращались в эхо.

Неверов прошел по коридору, стараясь плавно перекатывать подошвы, постучал и сразу же толкнул дверь. Но застать врасплох женщину-следователя ему не удалось. Она сидела за столом, курила сигарету, задумчиво перелистывала бумаги в папке, подняла глаза, равнодушно мазнула взглядом по физиономии капитана контрразведки и снова уставилась на документы.

«Может, я действительно пустое место?» — с опаской подумал Андрей.

Он осторожно, как по минному полю, одолел несколько половиц, остановился на безопасном отдалении от стола. От женщины исходили отрицательные вибрации. Мимолетное движение ее губ означало недовольство и раздражение.

Ей было немного за тридцать. Лицо какое-то острое, сероватое, впрочем, не лишенное женственности. Темные волосы небрежно собраны узлом на затылке. Высокий лоб пересекали ранние морщины. Она не пользовалась косметикой, как и Илзе Саулите, но той это шло на пользу, данной же особе чуток «маскирующего» макияжа никак не помешал бы.

Андрей украдкой глянул по сторонам. Свидетельств того, что в кабинете работает женщина, было, мягко говоря, немного.

— Здравствуйте. Может, я не вовремя? — вкрадчиво спросил он.

— Да, возможно, — сказала женщина, оторвавшись от папки. — Вы кто?

— Пардон? — не понял Андрей.

— Вы кто? — Она раздраженно вздохнула. — Имею я право знать, кто входит в мой рабочий кабинет?

— Да ладно вам, Ольга Михайловна. — Неверов сухо улыбнулся. — Обо мне все тут уже знают. Капитан Неверов, звать Андрей Григорьевич, Главное управление контрразведки СМЕРШ. Прибыл из области в связи с внезапной кончиной капитана Лазаревича, поскольку данная трагедия вызывает ряд вопросов. Вы — Ольга Михайловна Бурнаш, следователь поселкового отдела милиции. Можете не представляться и не говорить, как вам приятно.

Из этой женщины можно было памятник отливать, символ невозмутимости, равнодушия и малой толики презрения.

— Хорошо, садитесь, — сказала она.

— Как вы любезны! — восхитился Андрей. — Я это еще в автобусе заметил. Ладно, это не мое дело. Диссертацию по недружелюбию северного населения меня писать не уполномочивали."

"— У вас есть ко мне вопросы? — осведомилась женщина. — Рискну предположить, что вы обладаете всеми полномочиями, и органы власти обязаны оказывать вам содействие.

— Именно, — подтвердил Андрей. — Но пока не оказывают.

Он не стал садиться, медленно прогулялся вдоль стола, взял папку с документами, стал перелистывать. Женщина отложила работу, ждала.