Грязная тайна

Медведь наклоняется и целует мою спину где-то между лопаток. Нежно-нежно, на контрасте после звериного секса. Вызывая волну мурашек по всему телу, новые и новые волны эйфории и блаженства.

Миша выходит из меня, легонько шлёпает по ягодице. Снимает презерватив.

Я падаю на спину, часто и рвано дышу. Стараюсь привести пульс в норму, но он будто бы взбесился.

Медведь отдаляется, идёт на выход. Я смотрю на его обнаженную фигуру и снова завожусь. Опустив ладонь на низ живота — трогаю себя.

— Это называется «много еб*ться»? — спрашиваю Мишу.

Он оборачивается, вскидывает брови. Улыбается, глаза мечутся. То на лицо моё смотрят, то между разведённых ног. Сердце колотится, рвётся. Я продолжаю провоцировать, лаская клитор.

— Вот так и трахайся с девушками на много лет младше.

Громко смеюсь, сжимаю влажными пальцами соски.

— Я за водой, — произносит Медведь, ненадолго скрываясь за дверью. — И презервативами. Хочешь у меня пососать?

Мы откровенно говорим о своих желаниях. Почему бы и нет? Взрослые, свободные. Дарим друг другу удовольствие. Думая о минете для Медведя, мой рот мгновенно наполняется слюной. Хочу. Конечно же, я хочу.

Глава 42

***— Тебе было страшно, когда случился взрыв? — спрашиваю Медведя, лёжа на его груди.

В номере тихо-тихо, слабо горит ночник. Мы полностью обнажены, несколько минут назад закончили заниматься сексом. В третий раз. Он был медленным, чувственным. Мы бесконечно-много целовались и смотрели друг другу в глаза. Не ради оргазмов и удовольствия, а ради близости и единения.

Моя нога закинута на ногу Басаргина. Я трогаю волоски на его груди, он поглаживает костяшками пальцев мою спину. Сердце по-прежнему часто колотится, во рту пересохло от жажды. Надо бы сходить в душ и выпить воды. Но безумно лень.

— Нет, страшно не было, — отвечает Миша. — Я просто злился.

— Злился на то, что тебе обожгло руки? От боли?

— От того, что люди — дебилы.

— Я бы сказала даже хуже.

Миша усмехается и коротко целует меня в лоб. Я слабо улыбаюсь и осознаю, что по уши в нём вязну. То, что сейчас происходит, никак не укладывается в выстроенную мной картинку мира.

Я ведь искреннее верила, что у них с Катей всё получится. Что будет свадьба, белое платье и гости. Почти смирилась, что этот мужчина больше не сможет быть моим. Ни на минутку, ни на секундочку. Сейчас же я готова душу продать только бы находиться рядом и брать от его близости максимум.

— А жизнь перед глазами промелькнула? — интересуюсь у Медведя.

— Нет. Я откуда-то знал, что не могу так по-тупому умереть.

— Не можешь, конечно.

На телефон падает входящее сообщение. На его, не на мой. Мне никто не пишет так поздно ночью.

— Как отреагировали твои родители? — продолжаю засыпать Мишу вопросами.

— После смерти сестры я остался единственным ребёнком у родителей.