Грязная тайна

Чуть позже тянет вниз молнию, приспускает джинсы и белье. Он сильно возбуждён, член рвётся наружу. Ровный, красивый, тяжёлый. Я опускаю взгляд, любуюсь им. Накрываю ладонью, мечтаю, чтобы вошёл.

— Хочешь? — спрашивает хрипло Басаргин.

— Да. Очень хочу.

Он вкладывает презерватив в мою ладонь, чтобы действовала. Улыбаясь при этом и точно издеваясь.

— Я не умею, — жалобно хнычу. — Давай ты.

Медведь раскатывает латекс. Сжимает член, несколько раз подряд двигает рукой. Затем подхватывает мои бёдра и одномоментно насаживает на себя.

Я вскрикиваю, захлебываюсь от острых ярких ощущений. В ушах громко бьется пульс, тело не слушается. Делаю глубокий вдох-выдох. Беру себя в руки, с помощью Медведя двигаюсь. Вверх и вниз. Вверх и вниз.

Хрипло дышу, упираюсь в спинку дивана. Чувствую в себе член. Большой, твёрдый. Глубоко. Ощущаю, как растягивает, вколачивается. И мне безумно хорошо.

Темно-синие глаза Басаргина без лишних слов показывают степень его возбуждения. Она зашкаливает, впечатляет. Кажется, что ни один мужчина на свете не хотел меня так сильно, как он.

— Не устала? — спрашивает Медведь и ведёт губами по шее.

— Нет, я же спортсменка. У меня ого-го какая выдержка.

Я хочу его порадовать, удивить. Он заслуживает. Он чуть не погиб!

— Не сомневаюсь, — отвечает Миша и целует меня в шею. Смачно, засос оставляя."

"Я прогибаюсь в спине, запрокидываю голову. Его руки сжимают мои бёдра, управляют заданным ритмом. Звучат влажные шлепки, стоны. Между ног настоящий потоп — никакой возбудитель и даром не нужен! Я вся теку.

Теплый рот накрывает мой сосок и жадно его облизывает. Втягивает в себя, прикусывает. Ласкает то нежно, то грубо. На острие. Мне так сладко и запредельно-прекрасно, что я взрываюсь! Тело дрожит, низ живота сводит судорогой. С губ срываются крики. Я остро чувствую, как быстро двигается во мне член Медведя. Сжимаю его стенками, поддаюсь навстречу. Мы слажено действуем ради удовольствия друг друга.

— Миша... Мой Миша...

Целую его в губы, проникаю в рот языком. От ошеломительного оргазма в уголках глаз проступили слёзы.

— Хочу сменить позу, Лисён.

Басаргин ловко ставит меня на четвереньки. Поглаживает ягодицы, проникает во влагалище пальцами. Задевает клитор, нежно на него надавливает. Я постанываю. С его именем на губах. Снова и снова. Чувствую, что ему нравится это слышать.

— Вид — охуенный, — произносит Медведь. — Знаешь, я бесконечно долго думал, как же там твои веснушки в осенне-зимний период.

Усмехаюсь, упираюсь локтями в обшивку. Сталкиваюсь бёдрами с его бёдрами. Я чувствую его всего. Мощно, на всю длину. До упора. Медведю хорошо со мной, и это взаимно.

Он кончает с глухим стоном. Совершая короткие ритмичные толчки и завершая одним пронзительно-резким.

Замираем, дышим в унисон.