Тайные тропы

Видя сейчас, как бледен Абдукарим, как дрожат его руки, как бегают глаза, Саткынбай решил, что на предательство он неспособен. Но все же Саткынбай сказал:

— Смотри! В случае чего — мы тебя... — он быстро, не оборачиваясь, вышел со двора.

Абдукарим стоял некоторое время, глядя в одну точку. Наконец, вздох облегчения вырвался из его груди. Глаза его остановились на свертке. Саткынбай забыл про отравленную колбасу Помедлив несколько мгновений, он нерешительно, кончиками пальцев, приподнял сверток, огляделся по сторонам и осторожно, будто в руках его была взрывчатка, направился в глубь двора к дувалу. Там, в глубокой дыре, он оставил смертоносный сверток. Потом Абдукарим подошел к арыку и долго, тщательно мыл руки.

В том, что Абдукарим трус, Саткынбай был прав. Трусость руководила всеми мало-мальски существенными поступками Абдукарима. На фронте, в бою, он в плен попал по своей воле; он боялся врага, боялся за свою жизнь. Он искал хорошей жизни и на тон стороне, в гитлеровском госпитале, он надеялся найти ее в фашистской Германии. Всего боялся Абдукарим, — боялся купаться в холодной воде, быстро ездить, сидеть в доме во время грозы. И, несмотря на это, опасности и неудачи неумолимо преследовали и подстерегали его на каждом шагу. Еще два года назад, в сорок пятом году, встретив Ибрагимова Ульмаса случайно на улице и узнав его, Абдукарим задался мыслью сообщить о нем органам. Но эта мысль держалась в его голове очень недолго. Страх перед Саткынбаем, который может расправиться с ним, страх перед тем, что этим он должен разоблачить и самого себя, заставил его отказаться от этого намерения. Ему пришлось пустить Саткынбая в свой дом, помогать ему в темных его делах.

«Пусть себе, — рассуждал Абдукарим, подходя к автобазе, — они идут своей дорогой, а я своей. Я им не буду мешать, они — мне. Так будет лучше».

Придя вечером на дом к Мейеровичам, Раджими застал одну Соню. Она была бледна и ответила на приветствие гостя едва уловимым стоном.

— Что с вами? — с нарочитой тревогой в голосе спросил Раджими.

Раджими приблизился к ней, взял ее руку и учтиво поцеловал.

— Вы пришли за деньгами?

Раджими наклонил голову.

— Господи! Что нам делать? — с отчаянием воскликнула Соня. — Я сегодня собиралась сама итти к вам...

— С деньгами? — спокойно спросил Раджими, хотя переступив порог, уже понял, что рассчитывать сейчас на возврат денег нечего.

Хозяйка безнадежно замотала головой.

— Зачем же? — поинтересовался Раджими.

— Опять за деньгами, — чуть не простонала Соня и тут только сообразила, что стоит сама и не усадила гостя.

— Садитесь, дорогой... Я виновата перед вами, я отлично сознаю, что ставлю вас в затруднительное положение, но у меня нет другого выхода... На вас вся надежда.