Тайные тропы

— Так, что вы хотите сказать насчет Абдукарима? — спросил Юргенс.

— Саткынбай опасается его, боится предательства. Он уже два раза докладывал мне о нем...

Раджими пояснил. Абдукарим ведет себя очень странно. Его взгляды изменились, он уклоняется от выполнения поручений, отказывается от денег, намекает, что в недалеком будущем Саткынбаю, возможно, придется искать другую квартиру. И вообще...

— Это еще ничего не значит, — заметил Юргенс. — Как я понял вас, Абдукарим по природе человек угрюмый, необщительный.

— И непостоянный, — добавил Раджими.

— А поэтому лучшего от него и нельзя ожидать, — продолжил свою мысль Юргенс. — Беда может притти с другой стороны. Я опасаюсь, что этого и Саткынбай и вы недооцениваете.

Раджими насторожился, прищурил глаза.

— Как звать того старика, которому Саткынбай разболтал все, а тот выгнал его из дому?

— Ширмат, — ответил Раджими.

— С такими типами шутить нельзя. Он где-нибудь сболтнет, а тогда мы будем чесать затылки, если они целы будут к тому времени.

— Согласен, — заметил Раджими, — но полагаю, что Абдукарим более опасен.

— Он знает не только Саткынбая, но и меня, и Ожогина, он возил вас...

— Он же не знает, кто я?

— Неважно. Зато он знает мою квартиру, этот дом, он возил меня к Ризаматову и, боюсь, видел его.

— О чем же вы думали раньше? — вспылил Юргенс, но тут же сдержал себя и уже спокойным, нравоучительным тоном продолжал: — Нельзя же уподобляться детям и вверять свою судьбу и судьбу всего дела какому-то сопляку. Кто из вас додумался до такой глупости? Что у вас в городе мало машин?

— Виноват Саткынбай, — уронил Раджими.

— Дурак ваш Саткынбай, — опять повысив тон, сказал Юргенс, — но не он же руководит вами, а вы им. Вы-то могли ему вправить мозги.

Раджими нервно теребил свою бородку. Оправдываться он не хотел. Да и чего оправдываться, когда самому ясно, что допущена оплошность. Он думал сейчас о другом: как выйти из положения. Но Юргенс опередил его.

— Проверьте Абдукарима, — твердо произнес он. — Проверьте на деле. Поручите ему... э... старую рухлядь Ширмата. И сразу станет ясным, наш человек Абдукарим или не наш.

Выражение лица Раджими стало напряженным. Да, он сам до этого не додумался бы.

— Мед вам в уста, дорогой друг, за хороший совет, — проговорил он умильно.

— Пусть займется этим Саткынбай. — дополнил он, — сами не связывайтесь.

Саткынбай злорадствовал, предвкушая удовольствие, которое он испытает от одного разговора с Абдукаримом. Пусть теперь его друг попытается выкрутиться, отмолчаться или отделаться ничего не говорящими словами. Ничего не выйдет. Саткынбай действует не от своего имени, а от имени Раджими. А Абдукарим побаивается Раджими. В этом Саткынбай уже убеждался не раз.

Долго ломал голову Саткынбай, как поступить с Ширматом.