Тайны ночи

В присутствии матери она ничего не боялась.

Ко времени, когда Розамунда села дежурить у тела покойного мужа, она смирилась со своим положением и в душе успокоилась. Мать и Диана остались на ночь. Они предлагали ей свою компанию, но она хотела в последний раз побыть наедине с Дигби.

Сначала девушка опустила простыню, но сморщенное серое лицо уже не походило на лицо Дигби, поэтому она опять накрыла его и села рядом, вспоминая, каким он был при жизни.

Посидев в задумчивости, она наконец облекла свои мысли в слова:

— Наверное, порой я бывала просто невыносимой. Я пришла к тебе в шестнадцать лет, злая, изрезанная шрамами, и ты подарил мне Венскоут, чтобы я играла с ним. Надеюсь, тебе в самом деле нравился сад. И лошади. И овцы. Впрочем, едва ли ты мечтал о том, чтобы твою спокойную размеренную жизнь перевернула вверх тормашками неугомонная девчонка. Сколько раз ты оставался со мной дома и говорил, что любишь покой и уединение, тогда как на самом деле тебе хотелось отправиться на бега в Ричмонд или на овечью ярмарку в Хосе! А я, как беспечный эгоистичный ребенок, верила тебе на слово.

Розамунда коснулась простыни в том месте, где лежала его рука.

— Спасибо тебе. Надеюсь, ты все-таки был счастлив со мной. — Она глубоко вздохнула. — Думаю, теперь ты знаешь все. Пожалуйста, не обижайся. Я слишком долго не замечала опасности, иначе я бы ее предотвратила. Просто я не знала, что бывает такая любовь. О Господи, это нехорошие слова! Я люблю тебя. Правда. — Она смахнула слезы. — Ты сумеешь прочесть это в моем сердце.

Прислушавшись к себе, Розамунда наконец успокоилась. Она любила Дигби. Все, что она делала, кроме, пожалуй, той грешной ночи, она делала из любви к нему. Ее любовь к Бренду ничего не меняла.

— Как жаль, что тебя нет со мной и ты не поможешь мне распутать этот клубок! — сказала она. — Ты хотел бы, чтобы Венскоут остался моему ребенку? Вряд ли получится. Мысль о том, чтобы влить в твой род чужую кровь, беспокоила нас обоих. — Не отнимая руки с его ладони, она положила другую руку на живот. — Но этот ребенок тебе наверняка понравится, Дигби. Будь ему ангелом-хранителем. Ему нужна твоя любовь.

На нее снизошло такое блаженное умиротворение, что она невольно зарыдала. С Дигби она всегда чувствовала себя обласканной и защищенной. Теперь ей стало ясно: он сделал бы то же самое ради другого несчастного ребенка.

Грустно улыбаясь, она опустила голову на матрас и предалась воспоминаниям о восьми годах их необычной любви…

Когда пробило час ночи, в спальню на цыпочках вошел Эдвард. Розамунда устало поднялась, радуясь возможности отдохнуть в постели, но с грустью сознавая, что это было ее последнее прощание с мужем. Эдвард подошел ближе. Наверное, не страшно, если она оставит его наедине с физической оболочкой дядюшки.