Тайны ночи

Что теперь будет? А если он попытается отравить и ее? Сегодня вечером ей надо быть начеку.

Однако Эдвард уже не представлял для нее серьезной угрозы, а вот бедный невинный младенец, который скоро у нее родится… Как же ей поступить? После ухода адвоката Розамунда пошла в спальню и села возле тела Дигби. Поразмыслив, она поняла, что не осмелится объявить своего ребенка рожденным от Дигби. Как только Эдварда арестуют, новым владельцем Венскоута станет доктор Нантвич.

Розамунда тяжело вздохнула. Носить ребенка открыто и сообщить всем, что это — внебрачное дитя, — жуткий позор. Конечно, она-то все перенесет, но память Дигби пятнать не хотелось. Не хватало еще, чтобы люди узнали, что жена изменяла ему в последние месяцы его жизни.

Значит, ради Дигби ей надо скрыть беременность и родить ребенка подальше от Венскоута. А что потом? В голову тут же пришел Бренд, но безо всякой надежды. Даже если он женится на ней, они все равно не смогут растить их дитя, не бросая тень на покойного Дигби. Единственный выход из положения — отдать младенца на воспитание другим людям.

Ему хуже не будет. Пострадает только она. О Господи, как же ей будет тяжело!

А Бренд? Ведь он знает о ребенке и тоже имеет право голоса. Что, если он будет спорить с ней так же пылко, как спорил в последнюю ночь во вдовьем доме? Какое ему дело до репутации покойного помещика Уэнслидейла?

От отчаяния и безысходности Розамунда закрыла лицо руками. Она хотела только помочь Дигби, а в результате вся ее жизнь пошла кувырком.

Внезапно дверь отворилась и вошел Эдвард.

— Мы собираемся устроить ночные дежурства у постели вашего покойного мужа, тетя. Вы примете участие?

Розамунде претило, что Эдвард распоряжается как дома, но в данном случае она не имела ничего против.

— Конечно. Полагаю, миссис Монктон и Поттс тоже изъявят желание. Они служили у Дигби дольше всего. В какое время вы хотите дежурить?

Эдвард слегка поклонился:

— Предоставляю вам право выбирать первой, тетя.

Он был чересчур любезен, но, увы, это отнюдь не считалось преступлением.

Розамунда позвала слуг, и после непродолжительных споров было решено, что первой будет дежурить она, потом — Эдвард, за ним — Поттс, а миссис Монктон — под утро.

Из-за прислуги она старалась сохранять спокойствие и заботиться о мельчайших деталях. Однако мысли ее по-прежнему крутились по разрушительным спиралям страха и надежды, каждый раз натыкаясь на тот факт, что Дигби нет и не будет, что он уже никогда ей не улыбнется. Она опять одинока и напуганна, как в шестнадцать лет.

«Ах, Бренд, как жаль, что тебя нет рядом!» Конечно, так думать грешно, но она ничего не могла с собой поделать.

Услышав бубенчики кареты матери, Розамунда выбежала ей навстречу и кинулась в теплые, ласковые объятия.