Тайны летней ночи

Извиваясь в конвульсиях экстаза, она громко закричала.

Лизнув ее истомленную плоть в последний раз, Саймон приподнялся и широко развел ее безвольные бедра. Напряженный стержень, подрагивая, ткнулся в заветные врата. Глядя в затуманенное лицо, Саймон осторожно пригладил влажные от пота пряди. Губы ее дрогнули. Аннабел нерешительно улыбнулась.

— Я совсем забыла о своем банковском счете, — объявила она, и он тихо засмеялся.

Он провел пальцем по ее лбу в том месте, где тонкая кожа переходила в блестящие волосы.

Давление между бедрами усиливалось, возвещая о наступлении боли.

— Боюсь, следующая часть будет не такой приятной. По крайней мере для тебя.

— Мне все равно… я… я так рада, что это ты.

Вне всякого сомнения, странное признание для новобрачной в первую ночь, но Саймон счастливо вздохнул и что-то прошептал ей на ухо, прежде чем пробиться через никем не тронутую плоть. Аннабел вынуждала себя лежать неподвижно, несмотря на инстинктивное желание вырваться.

Дыхание его стало прерывистым, но он старался не спешить, борясь с нараставшим желанием.

— Да… так… так… еще немного…

Он снова подался вперед и снова замер.

Он постепенно продвигался вперед, заставляя ее тело принять его…

— Сколько еще? — охнула она.

Он был слишком тверд, давление было слишком сильным, а ощущения становились все неприятнее. Саймон стиснул зубы в нечеловеческом усилии.

— Я уже на полпути, — выдавил он с извиняющимися нотками в голосе.

— На пол… — начала протестовать Аннабел, но тут же поморщилась при новом вторжении. — О, это невозможно… я не смогу, не смогу…

Но он продолжал упорствовать, успокаивая боль руками и губами. Постепенно ей стало легче, только между бедрами все еще горело и саднило. Долгий вздох сорвался с губ, когда Аннабел ощутила, как ее девственная плоть поддается, вбирая его, смиряясь перед неизбежностью овладения. Спина Саймона была массой напряженных мышц, живот — тверд, как розовое дерево. Оставаясь в ней, он застонал, дрожа.

— Ты такая тесная, — прохрипел он.

— Я… я… мне очень жаль…

— Нет-нет, — выдавил он. — Не нужно ни о чем жалеть. О Господи…

Его язык слегка заплетался, словно Саймон был пьян от наслаждения.

Они изучали друг друга: удовлетворенный взгляд встретился с горящим желанием. Ощущение чуда снизошло на Аннабел, едва она поняла, как беспочвенны были ее ожидания. Она была так уверена, что Саймон воспользуется этой возможностью, чтобы утвердить себя ее хозяином, но он проявил бесконечное терпение. Исполненная благодарности, она обвила его шею, поцеловала, проникнув языком в его рот, и провела ладонями по спине, твердым контурам ягодиц в застенчивом ободрении, словно побуждая войти еще глубже. Эта робкая ласка, похоже, лишила его остатков самообладания.