Тайны летней ночи

Он стал покрывать поцелуями ее тело, и она, как часто мечтала, погрузила пальцы в густые, волнистые пряди. Он продолжал целовать ее руки, впадинки между ребрами, мягкий живот. Она позволяла ему все, чуть подрагивая, когда щетина колола нежную кожу, но когда он добрался до пупка и кончик языка нырнул в крошечную ямку, потрясенно охнув, откатилась от него.

— Нет… Саймон… пожалуйста…

Он немедленно схватил ее в объятия, улыбаясь в стыдливо побагровевшее лицо.

— Это уже слишком? — хрипло докончил он. — Прости, я на мгновение забыл, что для тебя все это ново. Полежи тихонько со мной рядом. Ты не боишься, нет?

И прежде чем она успела ответить, он накрыл ее губы своими, слегка посасывая. Волосы на груди чуть щекотали нежные холмики, как шершавый бархат. Их соски при каждом вздохе терлись друг о друга. В горле Аннабел вибрировали счастливые стоны, знаменуя новую степень наслаждения. Она немного расслабилась, и тут его ладонь снова скользнула по ее животу, а колено втиснулось чуть глубже между ее бедрами. Аннабел закрыла глаза, когда его пальцы запутались в мягких завитках и погладили набухшую плоть. Он раздвинул сомкнутые складки, нашел крохотный пульсирующий бугорок и слегка дразняще погладил.

Аннабел показалось, что сейчас она растает. Кровь бросилась ей в лицо, окрасив розовыми пятнами белую кожу. Но кончик пальца неумолимо пробирался глубже, в истекающую соками пещерку. Сердце Аннабел гулко колотилось, а ноги словно немели по мере того, как усиливалось наслаждение. Снова отодвинувшись, она непонимающе уставилась на мужа.

Тот лежал на боку, приподнявшись на локте. Темные волосы растрепаны, глаза горят страстью и потаенным весельем. Он, казалось, прекрасно понимал, что с ней происходит, и был заворожен ее невинным испугом.

— Не уходи, — попросил он, улыбаясь. — Не хочешь же ты пропустить лучшую часть! — И медленно подмял ее под себя, не переставая ласкать. — Милая, я не причиню тебе боли… позволь мне подарить тебе наслаждение… впусти меня…

Он перемежал шепот поцелуями и ласками, потихоньку спускаясь все ниже. К тому времени, как его голова оказалась у самого треугольника внизу ее живота, Аннабел уже громко стонала. Его губы нашли ее плоть, пробрались в туго свернутые лепестки, а язык стал обводить набухшую горошинку. Такого Аннабел не ожидала. В глазах все поплыло… казалось, она в океане теней и света и утонченного, изысканного наслаждения. Она ничего не могла от него скрыть. Ничего не могла сделать. Только отдаться требовательным губам, дающим нечестивый восторг ее пробуждающейся плоти. Он сосредоточился на сердцевине ее женственности и продолжал лизать, нежно, настойчиво, пока блаженство не стало невыносимым. Пока бедра не поднялись независимо от ее воли. Пока не загорелась кровь.