Тайны летней ночи

Аннабел с прерывистым вздохом кивнула и позволила подвести себя к большой постели с балдахином и стеганым покрывалом из тяжелого темно-красного шелка. Откинув его, Саймон уложил Аннабел на свежие простыни, и она подвинулась, чтобы дать ему место. Он встал у постели и, пристально глядя на нее, стал раздеваться. Контраст между дорогой модной одеждой и грубой мужественностью его тела был поразителен. Как и ожидала Аннабел, у него был мускулистый торс, и на плечах и спине перекатывались бугры мышц. Зато живот был плоским, а бедра — узкими. Смуглая кожа в свете ламп казалась янтарно-золотистой, как только что выплавленная бронза. Даже темная поросль, покрывавшая грудь, не могла смягчить мощных выпуклостей. Самый энергичный, самый здоровый, самый сильный человек на свете… Может, он и не соответствует идеалу бледного, хрупкого аристократа… но Аннабел находила его великолепным.

Стрелы волнующего предчувствия пронзили Аннабел, когда он лег рядом.

— Саймон, — тяжело дыша, взмолилась она, едва он обнял ее, — мама не сказала… могу ли я что-то сделать для тебя сегодня ночью…

Он стал играть ее волосами, и каждое движение пальцев посылало новые волны жара по ее спине.

— Сегодня тебе ничего не придется делать. Только позволь держать тебя… касаться… узнать, какие именно вещи тебе нравятся…

Он уже успел нащупать ряд пуговок на спине сорочки. Аннабел закрыла глаза, как только пенная масса кружев сползла на плечи.

— Помнишь ту ночь в музыкальной комнате? — прошептала она, охнув, когда он одним движением обнажил ее груди. — Когда ты целовал меня в нише?

— Каждую счастливую секунду, — кивнул он, высвобождая ее руки из широких рукавов. — А почему ты об этом упомянула?

— Я все время об этом думаю, — улыбнулась она, извиваясь, чтобы помочь ему окончательно снять сорочку, и краснея всем телом от приятного смущения.

— Я тоже, — согласился он, сжимая прохладную округлость ее груди, пока сосок снова не отвердел. — Похоже, мы с тобой — быстро воспламеняемая смесь, даже еще больше, чем я ожидал.

— Но так бывает не всегда, верно? — спросила она, гладя глубокую канавку его позвоночника и тугие мускулы по обе стороны от нее. Это простое прикосновение, однако, мгновенно нарушило ритм его дыхания.

— Нет, — пробормотал он, кладя ногу на ее тесно сомкнутые бедра. — Очень редко.

— Почему… — начала она, но со слабым стоном замолчала, когда он обвел большим пальцем атласную кожу груди и, нагнувшись, взял губами тугой сосок. Аннабел жалобно вскрикнула, но язык продолжал терзать чувствительную плоть, пока она больше не смогла оставаться неподвижной под ним. Ноги сами собой разошлись, и он немедленно заполнил пространство своим поросшим волосами бедром.