Троянская тайна

Планы задуманных и осуществленных им операций всегда представляли собой не более чем скелет, который обрастал живой плотью по мере претворения задуманной аферы в жизнь. Сейчас был как раз такой случай, но придумал все это не Игорь, и принимать во всем этом участие ему хотелось лишь чуточку больше, чем идти с повинной в милицию.

– В следующий раз, – не поворачивая головы, сказал сидевший за рулем человек, – я перед делом специально сгоняю на табачную фабрику и привезу тебе оттуда неразрезанную сигарету. Метра полтора, а то и все два. А то обычные, мать их, быстро кончаются.

Игорь понял намек. Вообще-то, этот урод не имел никакого права так с ним разговаривать, однако указывать ему на это Чебышев не стал – это было нездоровое занятие. Гораздо более нездоровое, чем курение, пьянство и внутривенное употребление наркотиков, вместе взятые. Все перечисленные излишества убивают медленно, постепенно, а вот тип, что сидит за рулем, предпочитает действовать быстро и решительно. Ну его к черту, пусть разговаривает как хочет, Игорю с ним детей не крестить, сделали дело и разбежались...

Он открыл дверь машины, выплюнул окурок на сухой пыльный асфальт и, выходя, наступил на него ногой. В руке Игорь Чебышев держал черный пластиковый тубус среднего размера, в каких студенты технических вузов носят чертежи.

Солнце нещадно палило с безоблачного, блеклого от жары неба. Хотя от машины до двери подъезда было от силы десять метров, Чебышев вынул из нагрудного кармана и нацепил на переносицу модные солнцезащитные очки с выпуклыми, как глаза стрекозы, золотистыми стеклами. Это был всего-навсего очередной способ потянуть время – к сожалению, малоэффективный. Игорь ощутил желание снова снять очки и тщательно, никуда не торопясь, протереть их полой рубашки, но предпочел воздержаться – во-первых, чтобы не получить пинка в зад для ускорения, а во-вторых, потому, что торчать посреди двора, давая всем кому не лень отличную возможность срисовать свою фотокарточку, не стоило.

Он поднялся по лестнице и позвонил в обитую натуральной телячьей кожей дверь, на которой красовалась надраенная до зеркального блеска бронзовая табличка. За дверью послышался знакомый медный удар, и вскоре дверной глазок на мгновение посветлел, а потом снова потемнел: хозяин, подкравшись к двери, смотрел, кто к нему пожаловал.

– Это я, Бронислав Казимирович, – сказал Игорь, хотя в этом не было никакой нужды.

Свентицкий защелкал многочисленными замками и задвижками. С Игорем Чебышевым он был знаком сто лет, и знакомство это всегда было взаимовыгодным.