Тайна моего положения

Похоже, мсье Харви не привык к многословным беседам, предпочитая тишину и сосредоточенность своей мастерской, где его единственными «собеседниками» были часы. Даже стены здесь, казалось, были пропитаны ровным, успокаивающим тиканьем, которое нарушалось лишь редкими стуками инструментов и тихим дыханием мастера. Его спокойное присутствие создавало ощущение уюта, и я невольно погружалась в ритм его повседневной работы, а именно это сейчас мне было так необходимо…

Прошла уже неделя с тех пор, как мсье Харви дал мне кров и работу. За это время я успела убрать и вымыть почти все комнаты в его небольшом доме, оставив только хозяйскую спальню, как и просил старик. Он категорически отказался от моей помощи, заявив, что незамужней девушке не пристало убираться в холостяцкой берлоге. Я решила не настаивать, хотя и осторожно напомнила ему, что уже была замужем и недавно потеряла мужа. Признаюсь, его реакция удивила меня: на мгновение он замер, и в его взгляде мелькнуло какое-то неуловимое сочувствие, но он лишь молча кивнул, и мы больше об этом не говорили.

За эту тихую и спокойную неделю я почти не покидала дом. Пару раз сходила за хлебом в булочную и один раз на рынок за продуктами, но каждый раз, стоило мне переступить порог и оказаться на шумных улицах, меня охватывало странное беспокойство, словно я могла потерять эту драгоценную, хоть и хрупкую защиту, которую дарили стены старого дома.

Маленький, но уютный мир мастерской мсье Харви, где я проводила свои дни, стал для меня убежищем, почти спасением. Каждый уголок этого дома хранил покой, который был мне необходим, чтобы залечить свои невидимые раны и хоть немного прийти в себя. Иногда я ловила себя на том, что, затаив дыхание, слушаю, как стрелки часов с лёгким шорохом отсчитывают время, словно сами подсказывая мне, что оно ещё есть, что можно не торопиться, не бояться… просто остановиться и подумать, куда я хочу идти.

С того дня, как я очнулась здесь, в чужом мире, с его странными и непривычными законами, я словно неслась по накатанной дорожке, не имея возможности остановиться и осмыслить, что ждёт меня дальше…

— Харви, — прервал мои мысли мелодичный, приятный женский голос, а вскоре я увидела его обладательницу. Ей было за шестьдесят, но черты её лица сохраняли прежнюю красоту — нежные и тонкие линии скул, аккуратные морщинки вокруг глаз, больше похожие на следы улыбок, чем на печать прожитых лет. Она была стройной, изящной, с той особой грацией, которая присуща только истинным леди, и даже простая серая шерсть её платья с тонким кружевом по краю манжет не могла скрыть этого благородства.