Тайна леди

Робин забыл, что возвращение в свой дом будет означать возвращение к обязанностям, но как только его секретарь, Тревельян, выразил радость по поводу его выздоровления, он стал говорить о корреспонденции и бумагах, которые нужно подписать, а также о том, что Робин должен ознакомиться с ситуацией между Австрией и Пруссией.

Австрия управляет Миланом, сразу же подумал Робин, но отбросил эту мысль. Он разберется с Варци, но не будет больше тратить времени на Петру. Она сделала свой выбор. Тревельян мог быть требовательным, как школьный учитель, именно он когда-то и был учителем Робина и всегда оказывался прав.

Разобравшись с большинством срочных дел, Робин обратился к Тревельяну:

– Если придет какая-либо информация об Италии, я хотел бы с ней ознакомиться.

Тревельян был рядом у стола, аккуратно ставя печать Робина на уже готовые письма.

– Об Италии. Знаешь, это такая длинная страна, похожая на сапог?

Проклятие. Робин никогда не опускался до сарказма, а Тревельян, вероятно, уловил намек на некоторые его нелепые приключения. Он все еще считал своим долгом быть информированным обо всех делах Робина. Они уже закончили?

Тревельян принес еще одно письмо, печать была не сломана. Робин с первого взгляда понял, что оно от матери.

– Почему ты не дал мне его первым?

Секретарь покраснел:

– Я… э… я взял на себя смелость сообщить графине о вашей ране, милорд.

Робин пришел в ярость:

– Будь проклято твое черное сердце! Это всего лишь царапина, но ты знаешь, как она будет беспокоиться. Мне надо бы сейчас же уволить тебя.

Тревельян побледнел.

– Ее сиятельство просила, чтобы я информировал ее обо всех ваших ранах, сэр.

И он вряд ли мог ослушаться его мать.

– Убирайся, – прорычал Робин и сломал печать на плотной бумаге. Она измучает себя переживаниями… – Черт! – пробормотал он, потом крикнул: – Тревельян! Вернись сюда!

Секретарь немедленно вернулся.

– Моя матушка завтра приезжает. Скажи миссис Данскейп приготовить ее комнаты и… в общем, делай все, что нужно.

– Да, сэр. Мои извинения, сэр.

– О черт. Если бы мне было плохо, она захотела бы быть здесь, и, думаю, она будет в восторге, увидев, что я здоров.

После ухода секретаря Робин стал мерить шагами комнату, но резко остановился от боли. Стук в дверь возвестил о приходе тщательно умытого кухонного мальчишки, недавно повышенного до должности псаря. Он поставил Кокетку на пол, и она побежала к Робину.

– Ну вот, опять ты, – проворчал Робин, беря собачку на руки. – Петра была права. Я бессердечное чудовище, не правда ли? Пренебрегать такой преданностью, такой любовью!

Он знал, что грех собачки в том, что она напоминает ему о Петре.