Весь Тайгер Манн

Обладая незаурядными способностями, он помимо этого прошел еще и хорошую практику в Бонне, так что, располагая высочайшими достижениями в химии и электронике, воспользовался ими сполна.

Но теперь, когда и он, в свою очередь, должен был шагнуть в черноту за пределами жизни, в его глазах появился ужас. От него пошло зловоние — все нечистоты брызнули из тела. Однако Вито ползал и извивался, чтобы в последнем бесполезном усилии доказать, что еще жив.

— Ты получил свое, парень, — сказал я.

Салви задохнулся, захлопал веками, чтобы прогнать с глаз кровь, которая текла из огромной раны на лбу и ослепляла его.

— Нет, нет... Это ты так решил!

Я не переставал улыбаться. Представляю, на кого я походил в тот момент в его глазах.

— Мне не нравится слышать такие слова, Вито!

— Преследовать? — Я улыбнулся еще шире. — Ты смеешься или уже в бреду? Следствие, вот и все... Трое мужчин, охлажденных вражеским агентом, голова которого оценена в двух странах... и я, неожиданно появившийся на вашей встрече. Вот что будет озвучено перед трибуналом, и ты это отлично знаешь, Вито. Тебе удалось выведать то, что было известно этим парням, и что дальше? Даже тени из Вашингтона, которые меня терпеть не могут, когда узнают историю, отпустят меня чистым, как снег, потому что я повел себя как настоящий храбрый гражданин. А твои начальники просто вычеркнут тебя из списков.

— Знаю. Ты вытащил из них весь пакет... Только затратил на их пытки слишком много времени и не успел передать информацию. А теперь уже слишком поздно.

Салви все еще пытался что-то предпринять. В его положении все пытаются что-то сделать.

— Уф! Так будет лучше... Никаких неприятностей! Занавес! Все кончено! Проведем губкой, все сотрем, зато одним врагом меньше. И соответственно, наши дорогие недруги не получат больше того, что им уже известно. А что касается нас, то что ж, в следующий раз мы будем осторожнее. — И я направил мой сорок пятый в середину его лба.

На совести Вито Салви было четырнадцать человек, но сейчас он не думал об этом. В извилинах его мозга все еще теплилась надежда спастись. Выпучив глаза и задыхаясь, он прохрипел:

— Я мог бы сообщить тебе много ценного! Доктора... Отдай меня полиции... Я смогу много им рассказать. Моя работа здесь была... двойной... и не только для того, чтобы заставлять этих типов выплевывать сведения... Другая миссия... Более важная... Твоя полиция захочет это узнать...

— Тогда опорожнись, Вито! А я посмотрю, стоит ли это того...

Последняя надежда озарила его лицо, а страшная боль заставила скривиться.

Он говорил две минуты, и его слова входили в меня, как нож, все еще теплый от моей крови.

Но как только он все сказал, я выстрелил, попав ему прямо между глаз. Тело отлетело к стене. Зачем я снял телефонную трубку и набрал номер нью-йоркского бюро ИАТС.