Таифская роза Адама

 — снова пальцы между ног. Поглаживают так умело, что внутри все закипает, — отвечаешь честно, я продолжаю тебя трогать там до того, пока удовольствие не поглотит тебя. Врешь и тогда, — ее ягодицы обжег сильный шлепок, болезненный, казалось бы, ощущавшийся еще сильнее из-за того, что кожа была смазана, — получишь вот это. Все ясно?

— Да, господин, — тихий, покладистый ответ…

— Тебе нравится быть со мной?

— Да, господин…

— Когда ты поняла, что тебя ко мне тянет?

— Почти сразу… В первый день. Когда наши глаза пересеклись…

— Тебе нравится все то, что я делаю с тобой? — снова порхание пальцев между ног. Ее трясет. Ей так хочется потушить этот пожар. Хочется почувствовать его, наконец, в себе…

— Да… — говорит протяжно, с придыханием, — да, господин.

— Что ты еще разрешила бы мне с тобой сделать? — спрашивает и одновременно тянется вторым пальцем к колечку между ягодиц. Она невольно сжимается, он болезненно шлепает, заставляя расслабится.

— Адам… — шепчет хрипло, закидывая голову, — прошу…

Снова шлепок, оставивший на коже красную пятерню.

— Ника, честность и покорность, ты помнишь? Как ты должна меня называть?

— Шейх Адам… Пожалуйста…

— Что пожалуйста, Ника?

— Хочу Вас… Внутри… Пожалуйста…

— Как ты хочешь, чтобы это произошло? — спрашивает, сам хрипя на грани того, чтобы сойти с ума.

— Лицом к лицу… Глаза в глаза… Мне важно… Смотреть в Ваши глаза…

Она успевает только вскрикнуть, когда он поднимает ее, словно бы она была просто пушинкой. Усаживает сверху на себя, так и не расцепив руки.

— Приподнимись на ногах и опустись сама, — приказывает.

— Но ведь мои руки связаны.

Не повторяет, снова шлепает по ягодице. Она всхлипывает и поражается тому, как легко, словно бы по маслу, оказывается в нем. Все дело в том, что она сейчас дико влажная для него.

Громко, протяжно выдыхает в экстазе. Она уже привыкла к этому идеальному, совершенному чувству наполненности… Это все еще болезненно, потому что она слишком узкая для его огромного члена. И в то же время, это дико сладко…

— Шейх Адам… — выгибается, запрокидывая голову и начиная двигаться сама.

— Голодная девочка… — говорит он, с силой сжимая ее бедра. Хочешь кончить?

— Да… Пожалуйста… — снова молит. Отчаянно. Всхлипывая, — быстрее, быстрее… Пожалуйста… Умоляю. Быстрее…

Он следует ее мольбе. Убыстряет ход.