Табор смерти

Теперь главное не попасться ей на глаза. Сотрудники милиции отступили в глубь дома, чтобы ненароком не мелькнуть в окне – тогда вся комбинация рухнет.

Аглая заскочила в калитку. Шлепнула по мягкому месту пробегающую мимо племянницу, которая с детской энергией едва не сбила ее с ног. И двинулась в дом.

Еще минут через десять она появилась на пороге, держа в руках холщовый мешок. И направилась по улице бодрым шагом, страшно озабоченная.

Тут-то и преградил ей дорогу участковый Плющенко. Женщина, увидев, выпучила глаза и выронила из рук мешок.

– Аглая, ты чего не на работе? – укоризненно произнес старший лейтенант.

– Перерыв у меня! – отмахнулась женщина.

– Твой перерыв давно закончился. Нарушаешь трудовую дисциплину? Так, а что у нас в мешке?

– Не знаю! Не мое! – не нашла ничего лучше, чем откреститься от ноши, обескураженная Аглая.

– А зачем тогда тащишь?

– Не знаю, – Аглая всхлипнула. – Выбросить хотела.

– Ну, Аглая, тебе твой сиделец за это спасибо не скажет.

Потом была просторная комната в односемейном доме-общаге. При понятых развязали мешок. В нем нашелся почти новый фартовый пиджак в клетку, с ватными плечами и накладными карманами. Васин встряхнул его и обшарил. В боковом кармане лежал золотой браслетик, украшенный разноцветными камнями.

– Ого! Браслетик Долмачев вам подарил? – спросил Васин. – Или просто подержать попросил?

– Подарил, – всхлипнула Аглая, изваянием замершая на венском стуле посреди комнаты. От ее хваленой торгашеской наглости не осталось и следа.

– А вы от греха подальше решили спрятать, – напирал оперативник.

– Ну да-а-а, – женщина взвыла.

Васин припоминал, что подобный браслетик числился с одного из налетов, кажется, в Пензенской области.

– А это что? – оперативник извлек из мешка бумажную папку с документами.

– Да это мой скаженный оставил как-то, – Аглая опять всхлипнула. – Не знаю, что это и кому нужно.

Васин пролистнул документы. А это уже интересно. Путевые листы. Товарные накладные. С подписями и печатями…

Когда Дюпеля под конвоем привели из камеры в кабинет следственно-оперативной группы, руководители попросили Васина погулять. Нечего создавать суету в такой почти домашней пьесе, как допрос.

В комнате остались Апухтин, который лениво листал материалы дела, и Ломов, сидящий на краешке стола и смотрящий на подконвойного с добрым ленинским прищуром.

– Присаживайтесь, – поднял глаза на бывшего шофера банды следователь. – В ногах правды нет.

– А ее вообще нет. – Дюпель вздохнул, уселся на жесткий стул, вытянул больную ногу и принялся массировать колено.

– Вы не правы. Сегодня у нас день правды. Так, товарищ майор? – повернулся к Ломову следователь.

– Истинная правда, – кивнул тот. – А за ложь сегодня будем бить. И очень больно.