Табор смерти

Выяснилось, что вчера он приоделся получше, нацепил на морду самую обаятельную свою улыбку, надел лайковые перчатки, чтобы скрыть татуировки, сунул папку с какими-то мусорными бланками под мышку и двинулся к месту, где еще недавно проживал несчастный дантист.

На лавочках во дворе трещали за жизнь вечные московские бабки, неиссякаемый кладезь местных сплетен, перемешанных с реальной информацией. Рядом с ними Циркач и присоседился. Важно продемонстрировал бумаги, сказал, что является мелким начальником по водоснабжению, обрадовал, что в дом скоро проведут горячую воду, чем вызвал у собеседниц живейший ажиотаж и доверие. Потом умело перевел разговор на местных жителей и, в частности, на сорок девятую квартиру. Мол, делал обход, стучался, но дверь не открыли.

– Там зубной техник жил, – замахала рукой сухощавая старушка в платке. – Его жулики на днях зарезали.

– Беда какая, – покачал головой Циркач. – А почему жулики?

– Так он, мил человек, сам тоже жулик был. Вот жулики жулика и упокоили, спаси Господь его душу.

– Ну, так и простых людей, бывает, убивают, – напирал Циркач.

– Не-ет, – вступила в разговор вторая бабушка. – На днях сама видела, как его милиция арестовывала. Потом отпустила. Время сейчас такое. Всех воров отпускают. И воровать дают. Вот при Сталине такого не было. При Сталине бы… Эх…

Но самое интересное Циркач узнал через минуту. К ним подошла третья старушка, по виду совсем деревенская и еще более говорливая. Узнав, про что речь, тут же возмутилась, что этот самый покойный «зубодранец» – так и сказала, прямо пуп земли, все им интересуются.

– Все – это кто? – спросил Циркач.

И бабуля выдала, что за день перед провалившейся операцией угрозыска на эту вот самую лавочку к ней видный такой мужчина подсаживался. Ему она поведала и про «зубодранца», и про милицию.

– То есть эти глазастые реликты разглядели, как мы повязали Заславского на квартире? – удивился Васин. – И как только умудрились?

– Да потому что нашумели с тем задержанием, – с досадой произнес Циркач. – Как носороги протопали по саванне. Говорил же, тихонько надо, нежно. А вы… Ну вот и итог.

– А у Копача, значит, привычка перед каждой встречей разведку местности производить, – задумчиво проговорил Васин.

– А почему, думаешь, он до сих пор на свободе? Потому что болен очень полезной для вора болезнью – паранойей. Она же – мания преследования.

– Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не наблюдают, – выдал Васин давно услышанную фразу. – Ладно. Переиграл он нас. Но дантиста-то убивать зачем?

– Потому что Копач волк-людоед. Он крови жаждет. Ему только повод дай.