Табор смерти

А теперь как перед коллегами объясняться? И перед начальством? И перед Генеральной прокуратурой?

А еще совершенно непонятно, как утекла информация. С этим надо было разбираться срочно. Неперекрытая утечка – это всегда риск полного провала дела. Васину, кровь из носа, надо было понять ситуацию. И для этого требовался помощник…

Следующим утром лейтенант встретился на Пионерских прудах с Сашей Циркачом. Прогулялись по аллеям, на уточек посмотрели. Узнав о громком провале, агент только покачал головой:

– Господи боже мой! И берут же таких растяп на службу в органы!

– Слушай, не ворчи, – отмахнулся Васин. – И так тошно, а тут еще ты будешь нотации читать. Есть что сказать по делу? Как считаешь, на чем мы споткнулись?

– Как всегда, – развел Циркач руками. – Недооценили хитрость и предусмотрительность этого мокрушника.

– И как он проявил эту свою хитрость и предусмотрительность?

– Да рано пока говорить, – протянул Циркач. – Надо кое-что проверить.

– Да не темню я. Не хочу нагружать твою голову пустыми идеями. Завтра выскажу свои выводы, если они чего-то стоят.

Васин внимательно посмотрел на заупрямившегося Циркача. И махнул рукой:

– Валяй. Завтра на том же месте в тот же час.

После этой встречи на сердце у Васина было беспокойно. Все же надо было сразу выведать, что задумал Циркач. С другой стороны, личность он упертая, себе на уме, и не переносит мелочной опеки. Все это компенсируется виртуозностью его работы. Так что в душе у оперативника смешались надежда на агента с опасением, как бы тот чего не учудил экстраординарного или не сунул бы свою голову в пасть льву.

Поэтому, когда на следующий день он увидел вдалеке знакомую невысокую фигуру, фланирующую вдоль прудов, испытал облегчение и вместе с тем злость на себя, что поддался излишним тревогам и подозрительности.

– Здорово, молодой, – протянул Циркач руку.

– Здоров. Как успехи? – спросил Васин.

– Все точно, как в германской аптеке. Небольшое усилие мысли – и сокрытое пологом тайны открылось.

Настроение сегодня у Циркача было намного лучше, чем вчера, когда он узнал о печальном итоге операции. А в таких случаях он готов трепаться без перерыва на обед. Когда-то в детстве Саша мечтал стать конферансье, а для этого язык должен болтаться без усилий, как стяг на ветру.

– Ну что ты тут цену себе набиваешь в стиле старорежимной драмы и водевиля? Говори, что узнал, – раздраженно произнес Васин.

– Ну, слушай, – хмыкнул Циркач, но увидев, как глаза Васина зверски расширяются, лаконично и точно изложил свои похождения.