Та еще злючка

— Ничей пока что! Но работаю в этом направлении!

В классе раздаются смешки, я оборачиваюсь и вижу, как некоторые мамочки плывут буквально, глядя на него.

Ну да, здесь я согласна, есть от чего плыть.

Он, кстати, похоже в курсе, какое впечатление производит на женщин, потому что оглядывает класс и самодовольно улыбается.

А я начинаю злиться.

Ну вот что это такое?

Не на собрании же родительском! Не в школе же!

— Тогда вам не сюда, я думаю.

— Не, сюда. Лена Митрошкина здесь учится?

— Эээ… — я припоминаю тихую и скромную Лену Митрошкину и киваю.

— Ну вот! Я — ее дядя! Ее родители никак не успевают сегодня, они улетели отдыхать, вот я и пришел.

— Ну что ж… — мне ничего не остается, как пригласить его пройти. — Проходите.

Он идет через весь класс, в самый угол, на последнюю парту. И чувствуется в этом многолетняя привычка. Словно он всегда на задней парте сидел.

Меня эта память тела забавляет.

А вот потом уже не до забавы.

Потому что этот… дядя смотрит на меня с задней парты.

И очень даже неприлично смотрит!

Сначала я думаю, что мне это кажется.

Начинаю рассказывать про кражу, родители ученика, укравшего мобильный телефон стоимостью десять тысяч рублей, по несчастливой для них случайности, не успели убежать после общешкольного домой и теперь сидят и стыдятся. Я на это надеюсь, по крайней мере. Семья там хорошая, люди вроде положительные, хотя этого, конечно, до конца не выяснишь. Особенно учитывая, что я детей не с пятого взяла, а только в этом году. Времени мало прошло совсем.

И вот, отчитывая родителей, я в какой-то момент ловлю на себе прямой заинтересованный взгляд с задней парты и спотыкаюсь на полуслове.

Начинаю опять фразу, домучиваю ее, уже понимая, что мне не показалось.

И дядя Митрошкиной не сводит с меня глаз. И смотрит с определённым, очень даже неприличным интересом.

Я краснею, потом покрываюсь пятнами, потому что ситуация в высшей степени непристойная. Я — на работе, в стенах школы, в конце концов!

Мне даже в голову никогда не приходило, что здесь может быть что-то подобное.

Я к этому не готова чисто эмоционально.

Осознав, что интенсивность взгляда нарастает и во мне скоро прожгут дыру, я перестаю теряться и начинаю злиться.

А, когда я злюсь, ничего хорошего обычно не происходит.

Вот и теперь я решаю не прятаться и старательно избегать взгляда нахала, а, наоборот, смотрю на него в упор.

Надеюсь если не смутить его, то, хотя бы дать понять, что это неприлично, в конце концов, так меня раздевать глазами.