Та еще злючка

Но он совершенно не смущается, наоборот, поигрывает бровями, изгибает в усмешке свои, определенно хищно-сексуальные губы (оооо! Когда же меня отпустит — то тот роман проклятый?), и неожиданно подмигивает!

Как вчера, на улице, когда держал меня за подбородок своими твердыми, властными (да сколько можноооо?) пальцами.

— Вы хотите о чем-то спросить?

Я настолько зла, что решаю идти в атаку, прекрасно зная, что, обычно, те, кто вот так вот смотрит, могут стушеваться при прямой агрессии.

Но это не про него, к сожалению. Потому что он отвечает на выпад совершенно спокойно и с усмешкой:

— Нет. Хотя, да. Но после собрания.

И тон его недвусмысленный сразу говорит о том, что именно он хочет спросить.

В классе наступает тишина, я слегка теряюсь.

И продолжаю вести собрание, уже старательно не обращая внимания на него.

Хотя внутри киплю.

После собрания, значит?

А не слишком ли много он на себя берет? Самодовольный, нахальный… Человек!"

"В итоге настроение потеряно, мысли растрачены впустую, никаких итоговых позитивных нот не придумывается, и я сворачиваю собрание, к нескрываемому облегчению всех присутствующих.

Потом я какое-то время отвечаю на вопросы тех родителей, про чьих детей я сказала слишком мало, по их мнению, потом разъясняю еще дополнительные моменты по занятиям, потом беседую с родителями проворовавшегося ученика.

И все это время дядя Митрошкиной сидит на задней парте и смотрит на меня.

И улыбается.

Невыносимо просто!

И страшновато, если честно.

Потому что я не очень хочу оставаться с ним наедине. Боюсь.

Хотя вчера я тоже была с ним как бы наедине, но все же там улица, пусть и безлюдная.

А вот сейчас, вечером в школе…

И ведь не заистеришь, не выгонишь его из кабинета. И так на меня мамашки косо смотрели, когда выходили. По их мнению, он, конечно, подходящий тип. Брюнет с хищным изгибом…

Боже, не надо, истерика будет же!

Наконец, все покидают кабинет, я резко встаю, иду к шкафу, не собираясь оставаться с ним наедине ни одной минуты.

— Ну вот я же говорил, что «до встречи, злючка»?

Он встает и идет ко мне.

А я так и замираю в пальто в руках, выставив его перед собой. Словно защититься хочу.

— У вас какие-то вопросы же? Если можно, давайте побыстрее, мне домой надо.

— Зачем? — он подходит близко, вынимает пальто из моих рук и разворачивает его, приглашая надеть. — Ждут? Кольца вроде нет.

Заметил, надо же! Я с досадой поджимаю губы и отвечаю:

— Жених ждет.

Чистую правду, между прочим!

Он тем временем помогает мне надеть пальто, да так и оставляет руки на плечах. Тяжело очень.

Горячие ладони жгут через плотный драп. Я ежусь невольно, не понимая своей реакции. Вернее, прекрасно ее понимая, но не принимая.

— А чего жених не встречает? — он наклоняется ко мне и шепчет в ухо, интимно так, завлекательно.