Та, что правит балом

И опять бесконечно долго потянулись те несколько секунд, после которых, отведя взгляд в сторону, я наконец ответила:

— Я.., я благодарна тебе… — И сделала шаг в сторону, но он больно сжал мое плечо.

— Это не все. Сегодня ночью ты вместе со мной и своей благодарностью устроишься в моей постели, — сказал он без привычной усмешки, а я едва не засмеялась.

«И всего-то?» — хотелось спросить мне, вместо этого я кивнула и пошла к машине.

Самолет шел на посадку. Я смотрела в иллюминатор, откинувшись в кресле. Третий перелет за этот день изрядно вымотал.

— Как ты? — заботливо спросил Ден, сжав мою руку.

Я вздрогнула, успев забыть о нем, точно его никогда и не было. За свою жизнь я расплатилась с ним сполна, и теперь он словно перестал существовать для меня. Наверное, он это почувствовал и считал, что я опять ушла, ускользнула. В припадке откровенности он рассказывал мне о своих чувствах, о своих подозрениях, что из нас двоих презирала именно я. Ускользала, была недосягаемой. А потом он, наверное, решил, что завоевал меня, и вместе с радостью ощутил скуку, как и должно было быть. И, не обнаружив во мне обиды, вдруг разозлился. И орал: черт бы тебя побрал, черт бы побрал тебя совсем!.. И еще: ты из тех женщин, которых надо завоевывать снова и снова, только я не из тех мужчин!..

— А не пойти ли тебе к дьяволу? — устав от его воплей, поинтересовалась я.

И мы орали друг на друга, пока я с удивлением не начала понимать, что ему в самом деле нужна моя любовь. Правда, он сам не знает, зачем. Странная прихоть, не дающая покоя. И я опять принадлежала ему, и он опять видел мои глаза, затуманенные болью и блаженством. И он что-то бормотал о моей коже со странным запахом, нежным и дразнящим.

Теперь, в самолете, в ответ на его попытку быть ласковым я отвечаю вежливостью, доводя его до бешенства. Он перестает смотреть на меня, он выбрасывает меня из своей жизни, и странный запах, о котором болтал, он легко смоет со своих рук.

Самолет идет на посадку, и Ден отворачивается от меня, и мы перестаем существовать друг для друга. Но, оказалось, с этого дня в нем незаметно для него самого поселилась тоска, словно давным-давно приснился сон, который утром стерся из памяти, и ты тоскуешь и чего-то ждешь.

В аэропорту мы расстались более чем равнодушно. Его ждала машина, он кивнул мне, бросил «пока» и исчез в толпе, к моему облегчению. Чувство было такое, точно я избежала большой опасности. Так оно, в сущности, и было. По сценарию я не должна вернуться.

К сожалению, я так и не поняла, что произошло с ним там, на побережье, и облегченно вздыхать не спешила. Я топталась в очереди на такси и с удивлением смотрела на свой город, точно оказалась здесь впервые. И меньше всего хотела думать о том, как теперь буду жить.