Та, что правит балом

Потом мы лежали, вытянувшись на песке, так близко, что слышали биение сердец друг друга. Волосы Дена, светлые, редкого серебристого оттенка, растрепались и падали на выпуклый лоб. Может быть, от этого его лицо показалось другим — мягче, проще, человечнее. Он снял очки и, пристроив голову на согнутом локте, с любопытством посмотрел на меня. Мы глядели в глаза друг друга без напряжения, почти без мыслей, и чувствовали дыхание друг друга. Теперь от Дена пахло морем, а не осточертевшим мне одеколоном, может быть, поэтому я и продолжала смотреть в его глаза. Но я смотрела в них слишком долго, так долго, что они перестали мне казаться глазами человека, и я зажмурилась, как ребенок, увидевший что-то страшное, в надежде, что это страшное сразу же исчезнет.

Выражение его глаз действительно изменилось, наверное, поэтому он сел и надел очки. Он сидел, вытянув одну ногу и обхватив руками согнутое колено другой. Я, открыв глаза, видела только его спину, но, даже не видя его лица, я знала, что самое главное он скажет сейчас.

Он слегка повернулся и спросил, все-таки не глядя мне в лицо:

— Чем ты не угодила своему любовнику?

Я медленно поднялась и теперь тоже сидела, зарывая пальцы ног в горячий песок.

— Ты имеешь в виду Рахманова?

— Не угодила? — повторила я. — С чего ты взял? — Я пытливо посмотрела в его лицо, глаза его были скрыты очками, но ответ я знала, догадывалась. По сценарию мне отсюда не вернуться. Возможно, отель мы покинем вместе, но до аэропорта я не доеду.

— С чего я взял? — теперь уже переспросил он. — С того, что ему прекрасно известно: я не оставляю свидетелей.

— Разумно, — кивнула я.

Он немного помолчал и опять спросил:

— Ты не очень-то удивлена.

— Я не удивлена. Уж слишком ты разоткровенничался. Причина такому поведению может быть только одна. — Я легла на песок и продолжила с усмешкой:

— Понятия не имею, чем я ему не угодила. Наверное, просто надоела.

Ден поднялся, и теперь я видела его во весь рост, стоящим надо мной. Меня обдало холодом, но не страхом, что удивило. Я лежала, смотрела на него и ждала.

Он протянул мне руку и помог встать.

— А теперь послушай меня, — сказал он. — И постарайся понять, что я скажу. Я всегда делаю то, что хочу, и сейчас я хочу, чтобы ты вернулась. Из удовольствия представить рожу этого ублюдка, когда он тебя увидит. А еще ты можешь рассчитывать на мою помощь. Любую. Только не спеши говорить, что она тебе не понадобится. Жизнь такая штука, детка, никогда не знаешь… Уговор действует на все то время, пока я сам жив. Ты поняла?

Я стояла, опустив голову, и бесконечно долгие секунды для нас обоих не поднимала ее. Наверное, я бы расчувствовалась, наверное.., если бы не Дашка, а сыграть было нетрудно. Я медленно сняла с него очки и заглянула ему в глаза.