Агент сыскной полиции

Да он даже не залаял, а взревел будто, когда на разбойника этого бросился. Видно, чуял, что смерть к нему пришла. А потом тихонько взвизгнул — и все! По правде, я не думала, что Прошка Кусая убьет. Он хоть и кинулся на него, но достать бы не достал. Мы ведь нарочно цепь укоротили, чтобы Прошка спокойно на крыльцо поднялся."

"— Мария Кузьминична, что за безрассудство! — возмутился Алексей. — В вашем ли возрасте в засадах сидеть, если говорите, все лакеи были вооружены. Что ж не взяли этого Прохора тепленьким? Сам же в руки шел?

— Нет, Алеша! — покачала головой старушка. — Я должна была отомстить! Я, может, об этом уже двадцать лет мечтаю, с тех пор, как похоронили Василия Артемьевича. Ведь это его точно Прошка в Провал сбросил, когда узнал, что мы собираемся обвенчаться.

Василий Артемьевич уже и кольца купил, и день назначили… А за три дня до венчания он его взял и утопил. Думал, видно, что Настя тут же на шею ему бросится… А она не бросилась, за другого вышла… — Старушка промокнула глаза платочком. — После этого он еще больше взбесился. Но одному я рада, до клада он так и не добрался…

— Не добрался? До клада? — поразился Алексей. — Что еще за клад? Лабазников же разорился подчистую?

— Разорился, да не совсем, — усмехнулась Мария Кузьминична. — Кое-что осталось. И знать никто не знал, куда он остатки, и немалые, от кредиторов припрятал. Только шутил, бывало: «Ничего, Марьюшка, на черный день хватит, да еще Насте на приданое останется… А что пропало, то пропало, не жалей. Нового еще больше наживем!» — Мария Кузьминична, всхлипнула. — Широкой души был человек!

— Ну а при чем здесь изумруды?

— А это только господь ведает, при чем, — пожала плечами хозяйка, — но одно знаю твердо: когда Василий Артемьевич камень мне подарил, слово взял, что я его ни за какие деньги никому не отдам. Вот я и храню его уже столько лет и от Прошки спасаю.

— Как вы думаете, вы его ранили?

— Не знаю. Он вскрикнул после выстрела, а может, стеклом посекло… Днем лакея пошлю на крышу.

Если ранила, то кровь будет… — Она вздохнула. — Видно, совсем стара стала. Я ведь ему по ногам целилась. Но не попала. Слишком резво он по крыше побежал. С раненой ногой так не бегают.

— А почему он по крышам скрывается?

— А ему все равно, что по крышам, что по земле.

С детства как обезьяна по деревьям прыгал, запросто с одного на другое перескакивал.

— Обезьяна? — опешил Алексей. — Он что, похож на обезьяну?

— Да нет, не похож, — улыбнулась Мария Кузьминична, — просто цепкий больно да шустрый. Я как-то раз на ярмарке обезьянку видела. Она от хозяина своего, шарманщика, на дерево сбежала. Так два часа ловили. Руки у нее длинные, раскачается — и с ветки на ветку, с ветки на ветку… Ну точно Прошка в детстве, только с хвостом.