Агент сыскной полиции

Сам-то Василий Артемьевич шибко охоч был до скачек. На Троицу чаще всего их затевал. Или борьбу на поясах. Только Прошке ни в чем не было равных. Да и сызмальства было заметно, что он глаз на младшую, на Настю, положил. И она его по-особому выделяла, подсмеивалась над ним, вышучивала, но выделяла, как пить дать выделяла. К слову сказать, Василий Артемьевич и сам поначалу все его подзуживал, все его подначивал… Дескать, выиграешь десять скачек подряд или вчистую одолеешь всех на поясах, не задумываясь Настю за тебя отдам. Прошка взял и выиграл, да и пришел к нему требовать обещанную награду. А Василий Артемьевич при всем честном народе за живот схватился: «Ах ты, байстрюк! Ах ты, сураз несчастный! Ишь чего удумал!» Прошка промолчал, но после того словно белены объелся. — Мария Кузьминична вздохнула и приказала Глафире:

— Принеси Алексею Дмитриевичу квасу! — и справилась заботливо:

— Голова не болит?

— Да нет вроде! — Алексей попытался подняться, но Мария Кузьминична надавила ему на плечо и удержала в постели.

— Погоди, полежи немного! Сильно ты о землю ударился, мы уж думали, насмерть расшибся.

— Мария Кузьминична, — Алексей с недоумением посмотрел на худенькую старушку, такую беззащитную на вид, — неужто вы его столько дней караулили? Почему ж в полицию не заявили?

Хозяйка махнула рукой и рассмеялась:

— Не привыкла я кого-то беспокоить. Папенька мой покойный хорошим охотником был. Я еще в девках с ним в тайге и дневала, и ночевала. Капканы ставили, белковали. Так что с двадцати шагов белке в глаз попадала. Конечно, убивать Прошку я не стала бы, но покалечить покалечила бы, — с неожиданным гневом произнесла она, — но ведь ушел, сураз, по крышам ушел… Видно, дрогнула рука, когда в окне его рожу увидела.

— Это действительно был Прохор?

— А кто ж еще? Кроме него, больше некому! Здоровый, ловкий. Я хоть и ждала, но, честно сказать, чуть со страху не заорала, когда он на подоконник запрыгнул.

— Запрыгнул? На подоконник? Но ведь все окна закрывали ставни. Я сам видел, когда через огород пробирался.

— Ну, во-первых, окна моей спальни с огорода не видны, а во-вторых, я намеренно просила не закрывать их на ночь.

— Смелая вы женщина, Мария Кузьминична, — озадаченно произнес Алексей, — не каждый мужчина решится на такой поступок.

— Конечно, я понимаю, что поступила легкомысленно. Но я ведь не знала точно, когда он появится, потому и в полицию не пошла. В случае чего они бы месяц у меня здесь сапожищами стучали, табаком своим зловонным все бы задымили, потом корми их, пои… Нет уж, Алеша, мы своими силами отобьемся.

Я ведь не одна с ружьем сидела. Всех своих лакеев снарядила на всякий случай. Поэтому, как только Кусай залаял, я сразу поняла: чужой приближается.