Агент сыскной полиции

Он потянулся к сейфу, вытащил початую бутылку казенки и усмехнулся:

— Вот уже который раз зарекаюсь заканчивать день выпивкой, — он подмигнул Вавилову, — но господь простит сие прегрешение, и как ты думаешь, почему?

Иван недоуменно пожал плечами, полагая, что лучше промолчать. В правилах начальства было задавать каверзные, с тайным смыслом вопросы. Тартищев обычно отвечал на них сам и очень веселился, когда подчиненные мешкали с ответом. Предоставив ему это удовольствие, Вавилов проследил взглядом за тем, как водка заполняет собой граненые стопки, и поднял глаза на Тартищева. Тот взял одну из них в руки, вторую подал Вавилову.

Выпив водку, Тартищев смачно крякнул, приложился носом к бублику и наконец пояснил:

— Я ведь против своего слова не иду, а водки выпил потому, что вот-вот новый день начнется, а вчерашний уже два часа как за бортом остался. — И он показал Ивану свой брегет, стрелки которого отмеряли третий час ночи. И опять посмотрел на окна. — Нет, все-таки следует проверить, куда Алексей подевался.

Дело в том…

Быстро и эмоционально он объяснил Ивану, по какой причине Алексей отправился в столь поздний час с визитом к своей бывшей хозяйке.

— Я съезжу. — Иван поднялся на ноги.

— Погоди, — Тартищев махнул рукой, — вместе поедем. Так надежнее будет. Кто его знает, что там случилось?"

"Он плеснул в ладонь водки и быстро протер ею голову.

Вавилов вытаращил глаза от изумления.

Тартищев расхохотался:

— Ты что, голубь? Не знаешь разве, что от этого чуб богаче растет и мозги резвее работают? Первейшее средство. Я, к примеру, голову не успеваю брить. Волос у меня жесткий, никакие расчески не берут, потому с малолетства наголо меня стригли, иначе только конским гребнем мою гриву и расчесывать. Правда, до сих пор не знаю, они от водки так растут или все ж наследство батино?

Они вышли из кабинета. Иван спустился вниз, а Тартищев остался наверху, чтобы опечатать свой кабинет. Это он исправно проделывал каждый день, вернее, каждую ночь, согласно инструкции департамента полиции, единственной, которую еще ни разу не нарушил.

Дежурный унтер-офицер при виде Тартищева взял под козырек:

— Спокойной ночи, ваше высокоблагородие!

Федор Михайлович усмехнулся.

— Твоими бы устами… — И замолчал на полуслове. Дверь в вестибюль управления открылась, и на пороге возник Алексей Поляков собственной персоной. — Где тебя носит? — произнес Тартищев сердито, но, разглядев его перевязанную руку, озадаченно покачал головой и посмотрел на Вавилова:

— Что я тебе говорил?

— Ничего особенного, — показал в улыбке зубы Вавилов, — еще, видно, не все пинки на заднице собрал. А шрамы, они мужика украшают. Главное, чтоб на тех местах были, которые дамам не зазорно показывать.

— Ну что вы, право? — насупился Алексей.