Сыскное бюро Ерожина

Нужда в продолжение имитации ремонта отпала, поэтому Михеев свечи ввернул рабочие и к огромной радости Гаврилы Никитича, «жигуленок» завелся с пол оборота.

Теперь Глеб знал, что до замужества Марина Васильевна носила фамилию Смирнова и служила в общественной уборной возле метро Сокол. И еще он знал, что никакой дочери у вдовы академика нет. С этой новостью молодой человек хотел поспешить в офис, но передумал и, поблагодарив Гаврилу Никитича за «помощь», покатил на Сокол. Он решил проверить информацию, полученную от неудачливого жениха. Общественное заведение, где служила вдова академика до замужества, он отыскал довольно быстро. При входе, возле окошка разделяющего клозет по половому признаку, сидела пожилая дама в очках с мужским лицом и заметными усиками над верхней губой.

– Простите, а Марина Васильевна сегодня не работает? – По доброму улыбаясь, спросил Михеев: – Мне мамаша повидать ее наказала, приветы всякие.

– А ты откуда такой приветливый взялся? – Спросила туалетная начальница, строго поверх очков, взглянув на незнакомого верзилу.

– Из Вологды я. По делам в Москве. – Ответил Михеев и повторил свою просьбу:

– Мне бы Марину Васильевну повидать?

– Не повезло тебе, парень. Она уж почти три месяца назад уволилась. Набрехала, что замуж выходит. Да еще волновалась, что жених прознает про ее должность. Врала, наверное. Уж где на нашей работе с мужиком познакомиться? Тут мужик шмыгнет мимо, и обратно так же. Не упомню, чтобы кто поговорить задержался. Туда идет, ему невтерпеж, обратно спешит, глаза в пол. Не до нас им.

Глеб поблагодарил и пошел к выходу.

– Погоди! Куда полетел? Я тебя, как друга бывшей напарницы, бесплатно запущу… – Услышал он вслед и прибавил шагу.

* * *Профессор Мюллер сидел в кабинете возле своего секретера и смотрел на маленькую акварель Бенуа, изображавшую Версальский парк в дождливую погоду. Акварель висела на стене напротив, и профессор ее очень любил. Но сейчас он смотрел на картинку и не видел ее. Перед ним, на зеленом сукне секретера лежала лупа в оправе из золоченой бронзы и фото Норы. После их «случайной» встречи в Большом театре, Фридрих Эдуардович девушку не видел. Весь балет они просидели в обнимку. Нора ласкала профессора, шептала ему слова любви, а за десять минут до финала, поднялась с кресла:"

"– Фридрих, не хочу, чтобы нас видели вместе. Сплетни тебе не нужны. Меня не ищи, я тебя сама найду. Прощай любимый. – Сказала Нора и исчезла. Балет закончился, но профессор не пошевелился. Он сидел, не обращая внимание на аплодисменты, на любопытных, заглядывающих к нему, на то что люстры в зале погасли. Журналисты и балетоманы жаждущие услышать его мнение довольно долго торчали возле двери в ложу, но и они, решив, что маэстро обдумывает рецензию, тактично удалились.