Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Но если окажешься немножко полнее, чем требуется, нещадно высекут плетьми: не будь ленивым, не будь вялым, не обрастай жиром!

А еда? На войне можешь и поесть как следует. А здесь, в Спарте, даже и поваров держат только таких, которые умеют готовить лишь простую, грубую пищу. Но попробуй повар проявить свое искусство да приготовить что-нибудь лакомое, его тут же, немедленно выгонят из Спарты.

Так не лучше ли война – походы, битвы, грабежи, привольная жизнь, – чем мирное существование у себя в Спарте?

Так думала молодежь, мечтавшая о войне.

Старейшины и цари тоже не были спокойны. Прекрасна их Спарта, стоящая среди скалистых гор, неприступная для врагов. Но скудны и каменисты их пашни, много болот, на которых ничего не посеешь… А рядом цветет и зеленеет и дает обильные плоды по-прежнему недоступная мессенская земля!

Может быть, за то время, что прошло в ожидании, что-нибудь изменилось в решении богов? Может быть, теперь они иначе отнесутся к Спарте, если она все-таки постарается захватить Мессению?

Цари и жрецы стали советоваться с богами. Жрецы приносили в жертву животных. Заколов над жертвенником быка или барана, они раскладывали на алтаре окровавленные внутренности и разглядывали, как лежит печенка, как выглядят легкие, сердце. Если печенка с каким-нибудь пороком – будет неудача, несчастье. Если есть какой-то порок в легких – задуманное надо отложить, успеха не будет. Если есть порок в сердце или сердца совсем нет (жрецы уверяли, что так тоже бывает!), то жди большой беды.

На этот раз все жертвы сулили спартанцам успех и удачу. И печень такая, как нужно, и легкие здоровы, и сердце без изъянов. Ответы богов были благоприятны. Надо начинать войну.

И спартанское войско стало снова готовиться к походу. Царей и старейшин смущало одно: войско их уменьшилось, наемных критских стрелков у них на этот раз не было. На помощь других народов Пелопоннеса надеяться нельзя. Стараясь захватить Мессению во что бы то ни стало, спартанцы своими беззакониями и вероломством посеяли к себе всеобщую ненависть. Особенно ненавидели Спарту соседи – Аргос и Аркадия. Спартанцам уже стало известно, что из Аргоса тайно сообщили в Мессению:

– Если начнете войну, мы придем и поможем вам.

Аркадия же объявила мессенцам открыто:

– Если начнете войну против Спарты, мы идем к вам на помощь!

Несмотря на все это, Спарта все-таки решила снова начать войну. И вот опять загремели копья и щиты, зазвенели мечи у пояса. Снова тяжкий шаг военных отрядов глухо загудел на каменистых, опаленных солнцем дорогах. Снова спартанцы надели пурпурные одежды, на которых меньше видна кровь от раны… Спартанцы говорили, что кровь, выступая на пурпуре, кажется темнее и тем устрашает врага.