Сын лекаря

Очень быстро веселье перешло в ту стадию, на которой Беар обычно отправлялся зигзагами (по причине невозможности идти прямо) в веселый дом. Только тут, видимо, было принято совмещать все этапы гуляния в одном месте. Когда одни еще сидели возле скатертей, жадно поглощая вино и мясо, а другие пытались танцевать под ту жуткую какофонию, которую извлекали из своих инструментов пьяные музыканты, другие спаривались прямо под ногами у танцующих, причем не утруждая себя разделением на пары. Когда я заметил, что кое-кому даже не хватило соображения выбрать себе партнера противоположного пола, меня стошнило прямо себе на грудь, хотя, казалось бы, что уже и нечем. Доу Лэтеар уже лежал на спине, раскинув руки и глядя пустыми глазами в темное небо. А в это время какая-то благородная эльфийская леди губами безуспешно пыталась заставить некоторую его часть действовать по назначению. Увлекшись разглядыванием «чудес» эльфийского торжества, я упустил тот момент, когда чьи-то руки залезли мне в исподнее и схватили за причинное место. Передо мной, покачиваясь, стояла голая первородная, с перекошенным от пьянства лицом, и бормотала:

– Ух, а тут у нас кое-что есть! Я еще не пробовала со зверюшкой, и это явное упущение!

От омерзения я совсем потерял голову и, не думая о последствиях, подтянулся на руках и изо всех сил пнул двумя ногами эльфийку. Она коротко вскрикнула и отлетела куда-то в общую кучу, а я приготовился умереть, но никто, оказывается, даже не заметил этого инцидента. Слава богам, больше никого в ту ночь моя повисшая на веревке персона не заинтересовала. С рассветом выяснилось, что та эльфийка, которую я пнул, умерла. Наверное, мой удар сломал ей ребра, она потеряла сознание, а потом ее просто затоптали. Но и тогда этот факт никого особенно не взволновал. Потому что не одна она не пережила эту ночь – кого-то тоже затоптали, а один первородный захлебнулся в бочке с вином.

После полудня первородные стали просыпаться и расходиться по своим домам. На меня никто даже не смотрел, и мне показалось, что обо мне забыли. Поддерживать жизнь в перетянутых веревкой руках становилось все сложнее, от меня омерзительно воняло, и я вновь мучился от жажды. Но доу Лэтеар обо мне не забыл. Проснувшись и натянув штаны, он первым делом направился ко мне. Достав уруми, он несколько раз ударил меня по животу и груди, но в этот раз без особого азарта. Он перерезал веревку, на которой я висел, и я мешком свалился ему под ноги.

– Пора бы тебе поработать, тварь, – прохрипел он и пнул меня сапогом в лицо. Координация движений у эльфа до сих пор не восстановилась, поэтому удар прошел вскользь.

– Мне нужно собрать необходимые травы, – таким же хриплым голосом ответил я.