Сволочь ненаглядная

– Ну то, что Майя родила Егора не от Валентина, – сын появился на свет уже в заключении…

– Вообще говоря, она могла попасть под стражу, будучи беременной, – вздохнул Родионов. – Но вы правы, дата рождения Егора – октябрь 77-го, а арестовали их в ноябре 76-го…

– Так кто отец мальчика?

– Конечно, Валентин.

– Но как же… – забормотала я, – ведь их, очевидно, рассадили по разным камерам.

– Да уж, – усмехнулся Иван Сергеевич, – семейных камер нет.

Потом он помолчал немного и добавил:

– Дело давнее, да и я пенсионер, чего уж там! Нарушал я все инструкции, какие есть, ради Майи. К беременным женщинам на зоне и в тюрьме отношение особое, могут даже срок сильно скостить. Некоторые бабы ради этого ложатся в койку с кем попало – охранниками, отрядными, лишь бы забеременеть. Вот я и устроил Майе свидание с мужем, просто запер их вдвоем в одном тайном местечке.

Только в судьбе Майи это ничего не изменило. Три месяца ей приносили в камеру младенца на кормление, а потом объявили, что мальчик отдан в дом малютки. И здесь Иван Сергеевич сделал невероятное: нашел мальчика и проследил за тем, чтобы у того в метрике четко стояло – Платов Егор Валентинович. Опекал Родионов и Настю. Девочку собирались отправить в Можайскую область, но Ивану Сергеевичу удалось пристроить ребенка не куда-нибудь, а в экспериментальный детский дом.

– И как у вас только все получилось! – изумилась я.

Родионов крякнул:

– Да уж, и не спрашивайте, сделал и сделал.

О Майе следователь имел скудные сведения – знал только, что она жива. Впрочем, и Валентин вполне благополучно существовал в больнице.

В 1986 году из лагерей стали возвращаться первые политические заключенные, на страницы газет и журналов хлынул поток доселе тщательно скрываемой информации. Вот тут-то Иван Сергеевич и встретился с матерью Валентина, рассказав той о судьбе внуков.

Серафима бросилась к брату.

Дурацкий поступок, совершенный младшим Платовым, испортил судьбы всех членов семьи, никто из них не смог продвинуться по службе, и Лев Константинович, честно говоря, терпеть не мог племянника. Но 1986-й – это не 1976-й год, Настю вернули бабушке.

– А Майя, что с ней?"

"– Их с Валентином освободили, признав «узниками совести», – вздохнул Иван Сергеевич. – Сейчас они проживают в Москве, на Самсоновском валу. Общество «Мемориал» выбило им однокомнатную квартиру.

– Почему же они не захотели поселиться вместе с Серафимой? – изумилась я. – Там огромные апартаменты! Столько страдать вдали от детей, семьи, вот и объединиться бы всем.

Иван Сергеевич начал крутить в руках спичечный коробок.

– Все не так просто. Во-первых, Серафима, твердо увереная, что идея покушения принадлежит невестке, категорически отказалась впускать ту даже на порог.

Старуха вообще боялась всех и вся.