Чужой среди своих 2 (СИ)

— Ничего, — отец негромко утешает супругу, застёгивая на широком запястье браслет наручных часов, — на автобазе своя столовая, и я с мужиками переговорил — вроде как неплохая!

— А если… — хмуря брови, начала было мама, но отец приложил палец к её губам.

— На случай «если», — отзеркалил он, — там хлебный неподалёку и уж батон я всегда купить смогу!

Он устроился на автотранспортное предприятие, не слишком далеко от дома, во всяком случае — по прежним нашим, северным меркам, где несколько километров по поселковым дорогам, перепаханным гусеничной техникой хуже иного бездорожья, не считались ни расстоянием, ни проблемой. Позже, через несколько дней, я непременно зайду туда, полюбопытствовать.

— … нечего на кухню лезть, — увещевает он супругу, — Да понимаю! Всё понимаю! Но у меня на работе столовая, Мишка в школе сможет обедать, а здесь… ну зачем лишний раз в эту помойку соваться?

— Да, мам! — поддакнул я, — С утра и вечером туда лучше не лезть, да и вообще… купить, что ли, примус…

— И точно, — успокоилась мама, во вселенной которой, женщина, не занятая на полную ставку домом и бытом, не являлась полноценной, — сегодня и пройдусь по магазинам!

— Комиссионки посмотри! — предложил я, — А если получится, то вместе и сходим! В них, мне кажется, проще что-то полезное найти!

Отец с сомнением качнул головой, имея, кажется, своё мнение о комиссионках, но спорить не стал.

— Пойду, что ли… — сказал он, застёгивая манжеты на рубашке, — чего ждать-то? Погода хорошая, вот и пройдусь, пораньше на работу приду, с мужиками пообщаюсь.

— Бесстыдники! — услышал я минуту спустя возмущённый женский возглас из коридора, — Цалуются, а? При людя́х!

— Вот ты зуда, Петровна… — отозвался неравнодушный зритель, — всё тебе не так! В щёчку супругу перед работой поцеловал, а у тебя уже подгорает! Завидно? Саму давно не целовали, да? А хотелось бы… а-ха-ха-ха!

В комнату вернулась мама, несколько смущённая, а в коридоре продолжили обсуждать поцелуй в щёку, полный, по мнению парочки престарелых моралисток, небывалого эротизма, неуместного для советского человека! Вскоре, впрочем, народ из коридора начал рассасываться на работу, и споры затихли, а я получил возможность посетить туалет и почистить зубы.

Съев насколько бутербродов с сыром и варёной колбасой на «Бородинском» хлебе, запил всё это «Напитком кофейным», и, задумчиво похлопав себя по животу, решил наскоро ополоснуться, смыть ночной пот. Пробка возле ванной комнаты рассосалась, и посетить её мне удалось без труда.

Так что, ополоснувшись под не такой уж и холодной водой, отдающей хлоркой и чуть-чуть ржавчиной, я, пока в ванную комнату снова не начали ломиться, быстро простирнул майку, трусы и носки, выжал, и развесил их в комнате.