Чужой среди своих 2 (СИ)

На плитах кастрюли, крышки которых на замках (!), что я хотя и слышал от мамы, но видеть такой трэш вживую странно и стрёмно. Маме, несмотря на весь её опыт переездов, кажется, тоже…

В одну линию с плитами три мойки, две из которых заставлены посудой, а в одной из моек сейчас возится молчаливая бабка, не участвующая в просвещении новых соседей. Под ногами путается чья-то кошка, облезлая и требовательная, уже охрипшая от мяуканья. Понять, что ей нужно, решительно невозможно!

— … продукты лучше с собой уносить, — учит маму Ольга Жеребцова, проникшаяся к нам приязнью.

— Дима, не бегай! — отвлекается женщина на неугомонного отпрыска, — Не бегай, я кому сказала! Мы с тобой потом гулять пойдём! Вон, с кошкой пока поиграй!

— Да! — спохватывается она, — Продукты! Мы поначалу оставляли, а потом смотрим — как-то очень уж быстро они кончаются! Не только продукты, а вообще всё-всё!

Жеребцова оч-чень выразительно покосилась на мыльную скандалистку, стоящую в дверях кухни и отвлёкшуюся в данный момент на спор с кем-то из мужиков по поводу очерёдности уборки в коридоре, и мама понимающе покивала.

Я же, косясь на грязные столы, по которым ползают не то чтобы орды… но всё ж таки заметное количество тараканов, перевожу взгляд на потолок и сглатываю, давя тошноту…

— Здесь, кажется, с открытой крышкой лучше ничего не готовить, — сообщаю маме.

— Да, да! — закивала Жеребцова, — Могут, знаете ли, чего угодно сыпануть!

Я вообще-то имел в виду тараканов… но будем иметь в виду и эту проблему!

Переглянувшись с мамой, увидел полное понимание в её глазах…

— Ну… зато Москва, — уже в комнате подытожил отец, отстоявший проставление новым соседям до окончания ремонта, притом (опыт!) без конфликтов или тлеющего недовольства, — Пока так, а потом мал-мала разберёмся, и будем поглядеть!

— Да! — не слишком уверенно согласилась мама, — Главное — прописка!

Проснулся я от того, что за окном какой-то подгулявший пьяница выводил про шумелку-мышь, но милицейский патруль, изобильный и бдительный в этих краях, быстро пресёк нарушение безобразий и препроводил солиста в машину.

— Да я, начальник, от всей души… — пытался объясняться тот, — на радостях вот…

— Вот в вытрезвителе и порадуешься, — добродушно сообщил невидимый, и, судя по голосу, немолодой милиционер, — Там тебе все условия для радости — и душ холодный, и койка чистая и письмо на работу. Шагай!

— Не понимаешь ты, старшина! — с надрывом отозвался гуляка, — Я ведь…

Голоса стали удаляться, а чуть погодя послышался еле различимый хлопок закрывшейся двери и почти тут же — звук отъезжающего автомобиля.